Разрушение Югославии и Организация Объединённых наций

Александр Барышев

1 1 Разрушение Югославии и Организация Объединённых нацийПосвящается памяти Слободана Милошевича, погибшего непокоренным в застенках Гаагского трибунала, незаконно учрежденного Советом Безопасности ООН,  посвящается 

24 марта 1999 г. Союзная Республика Югославия (СРЮ) подверглась прямой вооруженой агрессии со стороны США и НАТО. Как пишет в своих мемуарах тогдашний президент США Б.Клинтон, приказ о нанесении авиаударов по территории СРЮ при его «полной поддержке» был отдан Генеральным секретарем НАТО Х. Соланой командующему объединенными силами НАТО в Европе генералу Уесли Кларку, являющемуся одновременно главнокомандующим ВС США в Европе.

Понятно, что агрессия была совершена без какой-либо санкции со стороны Совета Безопасности ООН, как это было и в случаях предшевствовахших ей военных операций США против Ирака («Лиса в пустыне» в 1996 г. И «Буря в пустыне» в 1998 г.), а также последовавшей за ней операцией «Шок и трепет» в 2003 г. Во многом были схожи и цели агрессора: они заключались в свержении законных представительств и политических режимов суверенных государств — членов ООН. Различие состояло лишь в том, что в случае с Ираком за этой целью скрывался курс Ирака на установление своего контроля над колоссальными энергоресурсоми Ближнего Востока, а в случае с Югославией — на установление господства США и НАТО на Балканах и устранение режима Слободана Милошевича весьма существенного препятствия на пути расширения НАТО в восточном направлении — к границам России. Впрочем, не забудем и Афганистан: свержение режима талибов в этой стране 1991 г. Диктовалось очевидным курсом на создание там плацтдарма для будущих авантюр США и НАТО как против России, так и против КНР.


У истоков

Бросок НАТО на Балканы готовился на фоне «бархатных революций» в Центральной и Восточной Европе и заведомо предполагал оседлание тенденций к распаду и разрушению Социалистической Федеративной Республики Югославии (СФРЮ), в особенности укрепившихся там после провала созванного в январе 1990 г. XIV (чрезвычайного) съезда правящей партии страны — Союза Коммунистов Югославии (СКЮ). Этот съезд, последний в истории СКЮ, завершился расколом партии по национальному признаку (съезд покинули делегаты Словении и Хорватии) и по существу знаменовал собою окончательный крах титовского ревизионизма, процветавшего в партии и после смерти И. Б. Тито в 1980 г.

После раскола СКЮ лидер Союза Коммунистов Сербии С. Милошевич, избранный в 1987 г. президентом Сербии, преобразовывает Союз Коммунистов Сербии в Социалистическую партию Сербии, которая заявила о себе как о преемнице Союза Коммунистов Югославии. На состоявшихся в СФРЮ в ноябре 1990 года впервые на многопартийной основе выборах в представительные органы власти республик победу одержали лишь коммунисты (социалисты) Сербии и Черногории, сохранив в этих республиках свою власть. В других республиках федерации — Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговине и Македонии победили партии буржуазно-националистического толка, поддерживавшие тесные связи с Западом.

25 июня 1991 г. парламенты Словении и Хорватии объявили о провозглашении государственного суверенитета и независимости этих республик. Реакция руководства СФРЮ последовала моментально: на другой же день оно заявило о незаконности этих акций, поручило Югославской Народной армии (ЮНА) ликвидировать пограничные пункты Словении и Хорватии и взять под контроль госграницу СФРЮ. Между тем президент СФРЮ С. Месич и премьер-министр СФРЮ А. Маркович (оба — хорваты) отмежевались от действий ЮНА и заявили, что не отдавали армии приказа о наступлении, которое она предприняла 2 июля 1991 г. на пограничные пункты на границе Словении с Италией, Австрией и Венгрией. 2 С 20 июля начался вывод войск ЮНА из Словении.

Провозглашение независимости Хорватии прямо затрагивало интересы сербов, которые составляли 12 процентов населения этой республики и компактно проживали в Книнской Крайне на юго-западе Хорватии к северу от г. Сплит, где сербское население составляло около 95 процентов, а также в Восточной и Западной Славонии (Придунайская Хорватия), где население было смешанным, сербским и хорватским.
В ответ на объявление независимости Хорватии в Книнской Крайне началось восстание сербов, и 19 декабря 1991 г. там была провозглашена Республика Сербская Крайна (РСК), и сразу же развязались военные действия между хорватами и ЮНА.

Боевые действия начались также в Восточной и Западной Славонии. Приступив к этническим чисткам, хорваты выселили десятки тысяч сербов из Западной Славонии. Почти три месяца продолжались бои за г. Вуковар, в результате чего город был полностью разрушен. 19 ноября 1991 г. Вуковар сдался сербским войскам.

Руководство Хорватии во главе с победившим на многопартийных выборах в парламент в ноябре 1990 г. лидером христианских демократов Ф. Туджманом с самого начала стало проводить ненавистническую политику в отношении сербов, устраивать проверки сербов на лояльность новому режиму, увольнять их из государственных учреждений. В Хорватии появились государственные символы, которые раньше использовались усташами — фашистской организацией хорватских националистов в 1929—1945 гг., создавшей в 1941 году под эгидой фашистских оккупантов «Независимое государство Хорватия». В начале 1991 г. Туджман направил обращение к президенту США Бушу-старшему с призывом защитить «демократию» в Хорватии, Словении и Боснии и Герцеговине от «коммунистического диктата Сербии и ЮНА».

В Боснии и Герцеговине (БиГ) — самой богатой ресурсами республике бывшей СФРЮ, где к тому же было сосредоточено 65 процентов военной промышленности Югославии и значительная часть военной инфраструктуры, на выборах в ноябре 1990 г. победила Партия демократического действия (ПДД) во главе с лидером мусульман (славян, принявших ислам) А. Изетбеговичем — доктором теологии, выступавшим за создание мусульманского государства с «мультиэтническим населением». На втором месте по итогам голосования оказалась Сербская демократическая партия (СДП) во главе с известным поэтом, интеллектуалом и врачом Р. Караджичем и на третьем — Хорватское демократическое содружество (ХДС). Выборы в общем отразили национально-религиозную структуру БиГ: ее славянское население на 47 процентов было мусульманским; 35 процентов составили православные сербы и 18 процентов католики-хорваты. После выборов было сформировано коалиционное правительство из трех национальных партий во главе с Изетбеговичем.

После отделения Словении и Хорватии от СФРЮ, а через несколько месяцев — 17 ноября 1991 г. — и Македонии обстановка в БиГ резко обострилась, тем более, что изначально существовали планы раздела этой республики между Сербией и Хорватией. Что касается мусульман Изетбеговича, то настаивая на единой и унитарной БиГ, они, в сущности, вели дело к осуществлению «великомусульманского» устройства всей страны.

В этих условиях 9 января 1992 г. боснийские сербы создали собственное государственное образование — Республику Сербскую БиГ, тогда как федеративную единицу СФРЮ. В течение трех месяцев были сформированы государственные органы этой республики, которая согласно принятой 27 марта 1992 г. Конституции стала называться Республикой Сербской (РС). В Конституции было записано, что столицей РС является г. Сараево, хотя город находился под контролем БиГ и с самого начала был ее столицей. Земли РС составили 70% территории БиГ. Западная часть РС (Банялукский регион с центром в г. Баня-Лука и Боснийская Крайна) и восточная часть РС, примыкающая к Сербии, связывались между собой на севере узким (5 км) Пасавинским коридором в районе г. Брчко. Руководство РС возглавил Караджич. Провозглашение СР состоялось в крупном университетском городе — Баня-Лука.

1 марта 1992 г. по решению парламента БиГ, заседавшего в столице республики — г. Сараево, в республике состоялся референдум, в ходе которого более 60 процентов ее населения проголосовали за суверенитет и независимость БиГ. Сербы в референдуме не участвовали. Руководство БиГ обратилось к Европейскому Сообществу (позднее в том же году ставшем Европейским Союзом) с просьбой признать государственную независимость республики. Одновременно Изетбегович объявил всеобщую мобилизацию населения, что руководитель РС Караджич расценил как провокацию, направленную на разжигание гражданской войны.
7 апреля 1992 г. в г. Сараево произошли вооруженные столкновения между сербами и мусульманами. Члены правительства БиГ — сербы — покинули Сараево и перебрались в недалеко расположенный от него г. Пале, что позволяло руководству РС заявлять, что столицей РС является Сараево. Как бы то ни было, в конце апреля 1992 г. на территории БиГ действовали два центра власти: сербской в г. Пале и мусульманской в г. Сараево. Очевидец тех событий записал в дневнике, что в мае 1992 г. около Сараево «сформирован фронт; две линии, две армии, два непримиримых врага две ненависти».

Многочисленные попытки руководства Сербии предотвратить распад страны не дали позитивных результатов, и в складывавшейся ситуации 27 апреля 1992 г. в Белграде была провозглашена Союзная Республика Югославия (СРЮ) в составе Сербии и Черногории. Республика объявила себя преемницей СФРЮ.

20 декабря 1992 г. в СРЮ состоялись досрочные многопартийные выборы в республиканский и федеральный парламент, а также президентов двух республик. Уже в первом туре С. Милошевич получил 56,4 процента голосов и был избран президентом Сербии. Социалистическая партия Сербии сохранила позиции самой крупной партии в парламенте: 101 из 250 мест. По результатам выборов она получила также контроль над 69,8 процента муниципалитетов, что делало ее позиции на местном уровне особенно прочными. 5
На следующий день после провозглашения СРЮ — 28 апреля 1992 г. — была принята Конституция нового государства. Было также заявлено о признании СРЮ независимости всех государств — бывших югославских республик и о том, что СРЮ, т. е. Сербия и Черногория, не имеют территориальных претензий ни к одной из них.

Создание СРЮ самым непосредственным образом затронуло ЮНА, воинские части которой к тому времени либо покидали территории возникших независимых государств и переходили на сторону Белграда, либо оставались в этих государствах и служили основой для создания там своих армий. Решением нового белградского руководства (президентом СРЮ в 1992—1993 гг. был известный писатель Д. Чосич, он же командовал армией, премьер-министром — М. Панич, президентом Сербии — С. Милошевич), этот вопрос упорядочивался: все военнослужащие, которые были гражданами СРЮ, т. е. Сербии и Черногории, переводились в СРЮ, а те, кто были гражданами других республик, оставались в своих республиках. Имевшиеся исключения по причинам личного выбора и добровольности были относительно редким явлением.

В особенности серьезные последствия раскол ЮНА имел для БиГ: когда руководство СРЮ объявило о выводе из БиГ военнослужащих ЮНА, Сербская Республика во главе с Караджичем приступила к формированию собственной армии. Командующим армией был назначен выдающийся сербский генерал Ратко Младич. Сербская Республика стала действовать теперь независимо от СРЮ.

В мае 1992 г. Караджич и лидер боснийских хорватов М. Бобан в принципе достигли соглашения о разделе БиГ между сербами и хорватами, однако это соглашение было отвергнуто Изетбеговичем, который видел БиГ исламским государством. В итоге 3 июля 1992 г. в БиГ было провозглашено хорватское государство Герцег-Босны, всецело зависимое от Хорватии, хотя и оставшееся формально в рамках БиГ. В начале 1993 г. около 70 процентов территории БиГ контролировалось армией Младича, 20 процентов — хорватскими силами и около 10 процентов — мусульманами.

В начале 90-х годов на территории бывшей СФРЮ полыхали таким образом две гражданские войны, условно называемые хорватской (1991—1995 гг.) и боснийской (1992—1995 гг.), завершившиеся, как будет показано ниже, так называемым Дейтонско — Парижским соглашением 1995 года. В хорватской войне боевые действия велись между хорватами, стремившимися захватить Сербскую Крайну, и краинскими сербами, подвергшимися геноциду. В боснийской войне — между мусульманами, пытавшимися утвердить свой контроль на всей территории БиГ, и сопротивлявшимися им боснийскими сербами и хорватами, между боснийскими сербами и хорватами, которые стремились уничтожить коридор в районе г. Брчко, расчленить Сербскую Республику и захватить ее земли, примыкавшие к Сербской Крайне. Бои велись также и между различными группировками мусульман в БиГ.

Отделение Словении и Хорватии

Кровавые войны, разразившиеся на территории Югославии, привели к разрушению единого многонационального, многокультурного, многоконфессионального суверенного государства, в течение десятилетий игравшего активную роль в мировой политике, являвшегося одним из ведущих государств — членов Движения неприсоединения и членом ООН с момента ее основания. Кто же ответственен за то, что это миролюбивое государство было разрушено и началась война, в которой погибли десятки тысяч мирных жителей, искалечены сотни тысяч людей, изгнаны из родных мест и вынуждены бежать свыше миллиона человек, преимущественно сербов, а материальный ущерб практически неоценим и достигает сотен миллиардов долларов, не говоря уже об экологической катастрофе?
Так ставил вопросы и об этом во всеуслышание рассуждал С. Милошевич в сентябре 2004 г. в своем защитном слове на гаагском судилище, перед которым он предстал, будучи предательски схвачен в июне 2001 г. врагами югославского народа и их приспешниками. И добавим — кто ответственен за устранение от власти самого С. Милошевича, избранного 23 июля 1997 г. президентом Союзной республики Югославия? Объясняя причины трагических событий в Югославии, С. Милошевич в своем защитном слове говорил: «Есть один фундаментальный исторический факт, из которого следует исходить, чтобы понять события, и из которого проистекало все, что происходило на территории Югославии с 1991 года по сей день. Это насильственное разрушение той Югославии, что возникла из государственности Сербии…» И далее: «Проблема в том, что Югославия не распалась и не волшебно исчезла… Это государство разрушалось планомерно, насильственно и путем войны, которая все еще ведется и в ходе которой были совершены военные преступления». И еще: «Международной общественности придется столкнуться с истиной, и проблема ответственности тем тяжелей, что разрушено не только одно государство, а разрушена правовая система Организации Объединенных Наций, разрушена система нравственных начал, на которых покоилась мировая цивилизация».

В своих выступлениях на гаагском судилище, о незаконности которого будет сказано особо, С. Милошевич с фактами в руках разоблачил клеветнический характер мифа о так называемой «Великой Сербии», вытащенного на свет враждебными СМИ в стремлении обвинить сербов в якобы присущей им агрессивности в отношении хорватов и словенцев, мусульман и македонцев, а сербских руководителей — в том, что они будто бы разработали и осуществляли некую «программу» порабощения этих и других народов. Милошевич показал, что фундамент мифа о «Великой Сербии» и сербской опасности в Юго-Восточной Европе был заложен еще австро-венгерской пропагандой, воспринятой затем германскими и итальянскими фашистами. Под прикрытием этого мифа осуществилась стратегия нейтрализации сербского фактора на Балканах, политика геноцида сербов в ходе Первой и Второй мировых войн и при разрушении Югославии. «Термин „Великая Сербия“ у сербов никогда не появлялся в качестве ответственной программы правительства или какой-либо подобной политической силы», — подчеркивал Милошевич. Все дело в том, заявлял он, что «сербские освободительные устремления были главным препятствием на пути установления австро-венгерского, а потом нацистского и фашистского господства на Балканах».9Милошевич убедительно и аргументированно доказал, что в наше время разрушение Югославии и попытки окончательно ликвидировать «сербский фактор» продиктованы захватническими интересами западных держав на Балканах, и добавим, — целями использования этого региона в качестве плацдарма для дальнейшего расширения НАТО на Восток.

Информационная война в виде разнузданной антисербской кампании западных СМИ с самого начала стала составной частью политики разрушения Югославии. Активное использование мифа о «Великой Сербии», наряду с бесчисленными примерами гнусного шельмования сербов, как невыносимых в своей жестокости «оккупантов» территорий других государств, а режима С. Милошевича — как самое исчадие ада и «последнего оплота коммунизма» на Балканах, создавали тот фон, который был необходим Западу для поощрения сепаратистских тенденций в многонациональном государстве и для прямого вмешательства во внутренние дела Югославии.

В выступлениях С. Милошевича на гаагском судилище, в богатой мемуарной литературе, исследованиях ученых-международников и славяноведов, в том числе российских, содержатся неопровержимые доказательства того, что развязывание югославского кризиса было преднамеренно спровоцировано политической и дипломатической поддержкой, оказанной западными державами, а также международными организациями, в том числе ООН, провозглашению независимости Словенией и Хорватией в июне 1991 года. При этом указывается на особо пагубную роль ЕС в лице главным образом Германии, а также США и НАТО, задолго до этого вынашивавших планы расчленения Югославии.

Так, Е. Гуськова в фундаментальном труде «История югославского кризиса (1990–2000)» приходит к выводу о том, что официальное признание Германией независимости Словении и Хорватии уже 23 декабря 1991 г. было прямо связано с ее стратегическими целями на Балканах, которые предполагали включение этих новоявленных государств в зону ее экономических интересов для овладения международным перекрестком дорог, обеспечения прямого выхода Германии на Адриатику, к Средиземному морю и Дунаю. 10 Хорошо известно, что именно Германия оказала решающее воздействие на ЕС, побудив эту международную организацию к признанию Словении и Хорватии (15 января 1992 г.), а затем и БиГ (9 апреля 1992 г.). При этом Франция согласилась на признание этих новых государств лишь под угрозой Германии пересмотреть свои обязательства перед ЕС. Признанным фактом является и то, что Германия тесно координировала свои действия на этом направлении с Ватиканом, который еще в середине 1991 г. возглавил процесс признания отделившихся от Югославии республик.

Не менее активно Германия добивалась и международного признания БиГ как мусульманского национального государства. Расчет делался на то, что такая линия обеспечит благосклонное отношение арабских государств к Германии и, в частности, откроет ей более широкий доступ к энергоносителям Ближнего Востока. Итересы Германии в этом отношении тесно переплетались с стратегическим курсом США, направленным на то, чтобы превратить мусульман Боснии в главную силу в борьбе против сербов, за свержение режима Милошевича. Объективно, с точки зрения их империалистических интересов, ни США, ни Германия не были, следовательно, заинтересованы в сохранении единства Югославии, а наоборот, с самого начала взяли курс на ее развал и расчленение.

Существовало, правда, и видимое разделение функций: США в большей степени ориентировались на использование против сербов мусульман, а Германия — хорватов. При этом и США явно были заинтересованы в использовании поддержки мусульман в Боснии и в целях сохранения мостов сотрудничества с арабами на Ближнем Востоке, мостов, изрядно расшатанных произраильской позицией Вашингтона в вопросах ближневосточного урегулирования и наведением угодного США «порядка» в Ираке.
Практические действия США, Германии и ЕС в югославском кризисе в целом вполне соответствовали стратегическим установкам Вашингтона и Берлина. В Словении, Хорватии и БиГ они выливались в прямую политическую и военную поддержку сепаратистским силам. Они проявлялись также в установлении тесных связей с «пятой колонной» в югославском руководстве в целях блокирования усилий, предпринимавшихся руководством Сербии для недопущения раскола Югославии.

Еще в конце июня 1991 года ЕС потребовало от ЮНА — легитимной армии Югославии, оставаться в казармах и воздерживаться от сопротивления сепаратистским силам. Как заметил в этой связи С. Милошевич, это означало «добровольное превращение армии в узника в собственной стране, что вполне логично создавало возможность для действий паравоенных группировок и сецессии». 11 В Словении, пользуясь такой ситуацией, паравоенные формирования, насчитывающие 36 тысяч нелегально вооруженных бойцов, подняли вооруженный мятеж против государства и учинили преступную расправу над солдатами ЮНА, охранявшими границу с Венгрией и Италией. Преступления словенских паравоенных формирований были документально зафиксированы, и тем не менее 10 июля 1991 г. орган ЕС — Европейский парламент — принял резолюцию, осуждавшую не мятежную сторону, не сепаратистов, а вооруженные силы ЮНА, которые, как известно, по закону находились на всей территории СФРЮ. Фактом было то, что ЮНА изгоняли из городов и баз, где эта армия размещалась в течение 50 лет, а отнюдь не пришла на эти базы из Сербии, как пытались представить дело антисербские СМИ.

В Хорватии, как и в Словении, также происходило именно насильственное отделение республики от единого государства СФРЮ. Преступления над сербами в Хорватии начались еще до провозглашения отделения, причем теми же методами и в тех же областях, где происходил геноцид сербского народа в 1941 году, учиненный формированиями усташей в созданном немецкими оккупантами «Независимом государстве Хорватия».

Известно, что уже в 80-х годах в Хорватии оперировали вооруженные группировки хорватских паравоенных формирований, так называемые «Добровольные организации народной защиты», получавшие оружие из Германии. Немцы вооружали Хорватию вплоть до 1994 г., готовя ее для нападения на БиГ и Сербскую Крайну, о чем пойдет речь ниже. В Хорватию были поставлены даже самолеты «МИГ», которые «по наследству» Германия получила от уничтоженной ГДР.

После принятия Белградом 18 июля 1991 г. решения об отходе ЮНА из Словении и Хорватии вооруженные действия паравоенных группировок Хорватии переросли во фронтальную войну. С 20 июля по 9 августа 1991 г. было совершено 75 нападений на подразделения ЮНА, 23 — на казармы, 13 — на авиацию — с применением самого современного оружия из арсеналов НАТО. Началась массовая ликвидация сербов. 14
«С приходом к власти в Хорватии националистов, — говорил С. Милошевич в выступлении в Гааге, — в один прекрасный день была принята новая Конституция, вопреки воле равноправного сербского народа, и сербы моментально стали гражданами второго сорта. Отделение Хорватии стало открытой целью. Сразу же, впервые после Второй мировой войны, началось насилие над сербами, которые именно в Хорватии во время войны были жертвамигеноцида со стороны марионеточного националистического „Независимого государства Хорватии“. А территории, на которых они жили, были их родными местами на протяжении веков…»15Только с июля 1991 года по август 1992 г. в Хорватии были этнически вычищены 193 села с сербским населением, о чем ЕС были представлены достоверные документы.

Хорватское руководство во главе с Ф. Туджманом с не меньшим рвением готовилось и к войне против мусульман БиГ. О взглядах этого деятеля вполне можно судить по его разговору с Государственным секретарем США Мадлен Олбрайт в 1996 году, о чем она сообщает в своих мемуарах. В «длинном шовинистическом монологе об истории Балкан» Туджман говорил своей собеседнице о «необходимости для католической Хорватии сломать „зеленый полумесяц“ мусульман, который простирается с Балкан на Ближний Восток», и «православный крест сербов, затеняющий весь этот регион». «В соответствии с традиционными европейскими ценностями,- сказал он М. Олбрайт, — вы должны помочь мне создать этнически чистое «западное государство». 17В БиГ, как в Хорватии и Словении, инициаторами и организаторами гражданской войны были не менее отъявленные националисты. Идеологическим фундаментом их действий стала опубликованная еще в 1970 году «Исламская декларация» А. Изетбеговича, в которой подчеркивалось, что «не может быть ни мира, ни сосуществования между исламским и неисламским вероисповеданием». «За суверенную Боснию и Герцеговину я готов пожертвовать миром», — заявил Изетбегович 21 декабря 1991 г. на заседании парламента БиГ.

На принципах «Исламской декларации» были проведены рефеерендум о независимости БиГ (без участия сербов) и всеобщая мобилизация, что и привело к началу гражданской войны. Авантюрный курс Изетбеговича был поддержан Организацией Исламской Конференции (ОИК), которая на своем саммите, состоявшемся еще 9—12 декабря 1991 г., приветствовала «братьев по вере» и их борьбу за «целостность первого исламского государства в Европе». В БиГ потекла обильная финансовая помощь из Саудовской Аравии, Ирана и других исламских стран. Оттуда прибыли и многочисленные моджахеды. По тайным каналам поступало оружие из США, многих европейских и азиатских государств.

Вскоре после объявления независимости Хорватии и БиГ их лидеры Туджман и Изетбегович подписали в столице Хорватии г. Загребе договор, который предусматривал, что вооруженные силы боснийских хорватов будут являться частью единых вооруженных сил БиГ. За этим последовало изгнание сербов из областей, находившихся под контролем мусульманских сил. Десятки тысяч сербов были изгнаны из г. Мостар, 2,5 тыс. из г. Горажде и т. д. Наподобие того, как было в Хорватии, в БиГ были направлены якобы отставные американские офицеры, как инструкторы хорваско-мусульманской армии. 20
Приведенные факты не оставляют сомнения в том, что отделение от Югославии ее республик: Словении, Хорватии и БиГ — произошло насильственным путем при активном вмешательстве в этот процесс внешних сил в лице, как отмечал Милошевич, «объединенных сецессионистов Германии и Ватикана, а потом и прочих стран Европейского сообщества и США». 21 Ни в Словении, ни в Хорватии, ни в Боснии, подчеркивал Милошевич, сербы не начинали войну, а являлись лишь объектом неспровоцированных вооруженных нападений и открытого насилия. Что касается собственно Сербии, то она не находилась в состоянии войны ни со Словенией, ни с Хорватией, ни с БиГ, и никогда не воевала с ними. К тому же СРЮ, т. е. Сербия и Черногория, была единственной страной на пространстве СФРЮ, в которой за все годы югославского кризиса не было национальной дискриминации. СРЮ полностью сохранила ту этническую структуру, которую она имела и до кризиса.

В соответствии с Конституцией 1974 г. Югославия определялась как федерация, образованная на основе свободного волеизъявления пяти югославских народов: сербов, хорватов, словенцев, македонцев и черногорцев — и их права на самоопределение, предполагавшего и возможность отделения. Позднее и мусульмане были определены как особый народ, и на гербе СФРЮ был добавлен шестой факел. При этом всякое изменение статуса любого югославского народа могло быть осуществлено лишь при согласии всех народов, входивших в состав Югославии.

В этом контексте совершенно ясно, что насильственное отделение Словении, Хорватии и БиГ от Югославии носило антиконс-титуционный характер. Оно было также несовместимо с принци- пом нерушимости границ в Европе, зафиксированном в Заключительном акте Хельсинского совещания 1975 г., и подтвержденном в Парижской хартии 1990 г. Заключительный акт Хельсинкского совещания, как известно, предусматривал, что границы в Европе могут изменяться лишь «в соответствии с международным правом, мирным путем и по договоренности». Понятно, что в случае с Югославией это положение Заключительного акта было грубо нарушено, что усугублялось еще и бесцеремонным вмешательством западных держав во внутренние дела СФРЮ.

Из анализа выступлений Милошевича в Гааге следует, что руководство Сербии делало все от него зависящее, чтобы, не прибегая к силе, предотвратить распад и разрушение страны, сохранить ее целостность и единство. Однако сепаратисты ответили на это разжиганием национальной вражды и ненависти, геноцидом сербского народа. И то, что западные державы, прежде всего Германия и США, весьма энергично способствовали этому, мало у кого вызывает сомнение. Милошевич приводит на этот счет весьма характерную оценку одного из исследователей югославского кризиса, немецкого писателя Ергена Элзецера: «Тип всех войн, которые произошли в бывшей СФРЮ, был одинаков. Главным поджигателем войн в Югославии была Германия, а американцы гасили этот пожар бензином».

Антиюгославская позиция западных держав оказывала крайне негативное влияние на работу Конференции Европейского сообщества по Югославии, созданную по решению ЕС 27 августа 1991 г. Эта конференция, переименованная в августе 1992 г. в Международную конференцию по бывшей Югославии (МКБЮ), ставила своей целью мирное урегулирование югославского кризиса, развитие которого все более угрожало международному миру и безопасности.

В рамках МКБЮ объединялись соответствующие усилия ООН, ЕС и других международных организаций, таких, как Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) — позднее Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) и Организация Исламская Конференция (ОИК). МКБЮ, штабквартирой которой стало Отделение ООН в Женеве, должна была функционировать до достижения окончательного урегулирования проблем бывшей Югославии. Ее постоянными сопредседателями назначались Генеральный секретарь ООН и глава государства (правительства) страны, председательствовавшей в ЕС.

Оперативной деятельностью МКБЮ руководил Координационный (руководящий) комитет, сопредседателями которого являлись представители Генерального Секретаря ООН и страны-председателя в ЕС. В состав комитета входили также представители трех государств — «тройки» ЕС, «тройки» СБСЕ, пяти государств — постоянных членов Совета Безопасности ООН, представитель ОИК и два представителя от соседних государств.

Характерно, что сопредседатель Координационного комитета МКБЮ от ЕС лорд Каррингтон, бывший министр иностранных дел Великобритании и Генеральный секретарь НАТО обусловил свое пребывание в новой должности тем, что «не будет международного признания какой-либо из шести югославских республик до тех пор, пока они не заключат общий договор о своих разногласиях». 23
Знаменательно также, что примерно на таких позициях стоял и Генеральный Секретарь ООН Х. Перес де Куэльяр. Во всяком случае, одним из его последних шагов на этом посту (1 января 1992 г. его сменил египтянин Бутрос Гали) было направление правительству Германии «составленного в весьма сильных выражениях» послания с просьбой ни в коем случае не признавать суверенитет Хорватии. Перес де Куэльяр «отлично понимал, — пишет в своей книге „Непокоренная Организация Объединенных Наций“ Б. Гали, — что если международное сообщество признает независимость Хорватии, то другие входящие в состав Югославии республики последуют ее примеру, и тогда начнется ожесточенная борьба за дележ территорий».

Новый Генеральный секретарь ООН, судя по всему, разделял эти опасения, однако уже на пятнадцатый день его пребывания в этой должности ЕС под жестким и непрекращавшимся давлением Германии признало 15 января 1992 г. независимость Словении и Хорватии. К тому же 2 января 1992 г., т. е. на второй день пребывания Б. Гали на посту Генерального секретаря ООН, сопредседатель Координационного комитета МКБЮ от Генерального секретаря ООН Сайрус Вэнс, бывший Государственный секретарь США, «настоятельно» просил Б. Гали направить группу военных наблюдателей ООН в Хорватию, где ему удалось добиться согласия Хорватии и ЮНА на очередное прекращение огня.

Надо сказать, что Б. Гали с самого начала обуревали сомнения об эффективности намечавшейся первой операции ООН в Югославии: ООН была весьма стеснена в финансовых средствах, и пока что ни одна страна не заявила о готовности взять на себя соответствующие расходы. К тому же Б. Гали находился под сильным впечатлением от заявления своего заместителя М. Гулдинга о том, что «голубые каски» «скорее всего будут возвращаться из Югославии в черных мешках, предназначенных для транспортировки трупов». Сам же Б. Гали опасался, что в Югославии могут повториться трагические события в Конго в 1960—1961 гг., приведшие к гибели Генерального секретаря ООН Д. Хаммаршельда. 25
К моменту вступления Б.Гали в должность Генерального секретаря ООН сторонами в конфликте в Югославии было подписано четырнадцать соглашений о прекращении огня, но ни одно из них не соблюдалось. Призывы руководства СФРЮ оказать Югославии помощь перед лицом действий сепаратистов наталкивались на глухую стену молчания. В Москве М. Горбачев и его сторонники тщательно избегали принятия на себя каких-либо конкретных обязательств в этой связи. Из заявлений МИД СССР от 26 и 29 июня 1991 г., а также из телеграммы Горбачева председателю Президиума СФРЮ С. Месичу от 5 июля 1991 г. следовало, что Москва фактически ограничивалась благими пожеланиями Белграду договориться «о мирных демократических способах разрешения кризисной ситуации» и сохранить единство и территориальную целостность государства. Односторонние действия Словении и Хорватии даже не осуждались, а лишь рассматривались «как не способствующие решению спорных проблем Югославии». 26
Все это происходило на фоне безудержного стремления Горбачева ублажить США и ЕС сладкоречивыми перепевами о наступившей новой эре в развитии международных отношений. «Новой Европе вместе с Соединенными Штатами и Канадой, — говорил он 8 июля 1991 г., — предстоит великая роль в созидании народами и государствами всего мира беспрецедентного мирового порядка, основ цивилизации будущего». 27 Применительно к Югославии, как вскоре выяснилось, эти концептуальные установки по сути означали отказ горбачевского руководства от самостоятельной линии в югославском кризисе, принятие им политического курса и действий США и ЕС в этом кризисе в качестве главных ориентиров для собственной политики в отношении Югославии и в целом на Балканах.
Не случайно, что уже 30 июля 1991 г. появилось на свет совместное Советско-американское заявление по Югославии, в котором не давалось никакой квалификации действиям сепаратистов Словении и Хорватии, а лишь осуждалось «применение силы в целях разрешения политических разногласий» и подчеркивалась необходимость «уважения всеми сторонами» фундаментальных принципов, зафиксированных в хельсинкском Заключительном акте 1975 г. и в Парижской хартии для Новой Европы 1990 г. В совместном заявлении СССР, США и ЕС от 18 октября 1991 г. уже вообще ни слова не говорилось о необходимости сохранения территориальной целостности Югославии, как, впрочем, и в последнем официальном заявлении от имени МИД СССР (от 8 ноября 1991 г.) по югославскому вопросу. 28
Отдав югославскую политику на откуп США и ЕС, горбачевское руководство ответило отказом на обращенную к нему еще в начале июля 1991 г. официальную просьбу о поставке СФРЮ вооружения, так необходимого в тот момент югославской армии. 29 Более того, Советский Союз, хотя формально и не присоединился к эмбарго на поставку вооружений и боевой техники Югославии, произвольно наложенного на нее США, Германией и рядом других стран, счел необходимым уведомить председательствовавшего в органах ЕС о том, что он «практически прекратил спецпоставки» в Югославию. Уведомление было сделано Заявлением МИД СССР от 19 сентября 1991 г. 30
м 25 сентября 1991 г. Совет Безопасности ООН с подачи США и при соавторстве СССР принял резолюцию 713, которая постановляла, что для целей установления мира и стабильности в Югославии все государства должны немедленно ввести «всеобщее и полное эмбарго на все поставки оружия и военного снаряжения» в эту страну до принятия Советом иного решения. Именно с этойакции Совета Безопасности началось активное вовлечение ООН в югославский кризис, и, как видим, в конкретных условиях того политического момента ООН сразу же противопоставила себя официальному Белграду.
Наряду с этим резолюция 713 Совета Безопасности ООН содержала призыв ко всем сторонам строго соблюдать соглашения о прекращении огня и урегулировать свои конфликты мирным путем в рамках Конференции ЕС по Югославии. Совет предложил также Генеральному секретарю ООН незамедлительно подключиться к усилиям по разрешению югославского кризиса.
27 ноября 1991 г. в резолюции 721 Совет Безопасности ООН заявил о готовности рассмотреть и предпринять немедленные действия в соответствии с любыми рекомендациями, представленными Генеральным секретарем ООН, включая возможное учреждение операции ООН по поддержанию мира в Югославии.
15 декабря 1991 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию 724, в которой согласился с оценкой Генерального секретаря ООН (тогда еще Переса де Куэльяра) относительно того, что из-за отсутствия гарантий обеспечения соблюдения прекращения огня условия для учреждения операции ООН по поддержанию мира в Югославии еще не созданы. Вместе с тем Совет поддержал предложение Генерального секретаря ООН о направлении в Югославию небольшой группы сотрудников Секретариата ООН и военно- полицейского персонала для подготовки развертывания такой операции. 19 декабря эта передовая группа ООН прибыла в Белград. 2 января 1992 г. в результате усилий сторон при посредничестве С. Вэнса в Сараево было подписано так называемое Реализационное соглашение о безусловном прекращении огня между Хорватией и ЮНА, что дало основание американскому дипломату, как отмечалось выше, в настоятельной форме поставить перед новым Генеральным секретарем ООН Б. Гали вопрос о необходимости срочного учреждения операции ООН по поддержанию мира в Югославии. Заинтересованность США в проведении такой операции явно вытекала из стремления Вашингтона эффективно предотвратить всякую возможность противодействия руководства Югославии сепаратистским силам с целью восстановления единства страны. 8 января 1992 г. Совет Безопасности ООН приветствовал заключение Реализационного соглашения и одобрил незамедлительное направление в Югославию группы военных офицеров связи для содействия поддержанию прекращения огня (резолюция 727). Группа из 50 офицеров прикомандировывалась к генштабам ЮНА и Хорватской народной гвардии и к их полевым штабам, и ей предписывалось действовать в координации с направленными ранее в Югославию наблюдателями ЕС.
15 февраля 1992 г. Б. Гали, несмотря на возражения «некоторых политических групп Югославии», рекомендовал Совету Безопасности ООН учредить Силы ООН по охране (СООНО), исходя из того, что возможный провал этой операции из-за явного отсутствия сотрудничества между сторонами все же не имел бы таких тяжелых последствий, как срыв перемирия и новый виток обострения ситуации из-за дальнейшего откладывания принятия Советом Безопасности ООН решения о проведении значимой операции ООН по поддержанию мира в Югославии. 31 21 февраля 1992 г. Совет Безопасности ООН в принципе одобрил рекомендации Генерального секретаря (резолюция 743) и своей резолюцией 749 от 7 апреля 1992 г. дал указание о полном развертывании СООНО на местах. О готовности передать под эгиду ООН свои воинские контингенты сразу же заявили Великобритания, Франция, Канада, Дания, Бразилия, Швеция, Польша, Чехословакия, Австралия — всего свыше 30 государств. Численность СООНО была первоначально определена в 14 тыс. человек с расходами на операцию в 640 млн. долларов в год.
Персонал вооруженных сил и полиция предоставлялись государствами-членами ООН на добровольной основе, хотя, конечно, направляющая и координирующая роль в этом принадлежала США и их союзникам. От участников операции требовалось быть абсолютно беспристрастными в отношении сторон в конфликте.
Военный персонал получил постоянные инструкции применять силу на минимально необходимом уровне и, как правило, лишь в целях самообороны. Имелось в виду, что Силы по охране, действуя на временной основе, должны были создать условия мира и безопасности, необходимые для всеобщего урегулирования югосВоинские подразделения Сил ООН по охране были размещены в тех трех районах Хорватии, где сербы составляли значительную часть населения и где этнические конфликты уже привели к вооруженным столкновениям: в Восточной и Западной Славонии и в Книнской (Сербской) Крайне. Районы, где размещались войска ООН и наблюдатели, обозначались как «находящиеся под охраной ООН». СООНО обеспечивали демилитаризацию этих районов и осуществляли контроль за выводом частей ЮНА из Хорватии.

Боснийский кризис

После мартовского (1992 г.) референдума в БиГ и провозглашения независимости этой республики, повлекших за собой вооруженные столкновения между сербами, мусульманами и хорватами, американская дипломатия усиленно проталкивает через Совет Безопасности ООН решения, направленные на распространение мандата Сил ООН по охране на Боснию и Герцеговину. Делается это подчас вопреки мнению Б. Гали, считавшего, что из-за отсутствия необходимой безопасности в БиГ и надлежащего финансирования СООНО принятие таких решений было нецелесообразным.
Хотя первоначально мандат СООНО ограничивался Хорватией, было предусмотрено, что после демилитаризации зон, «находившихся под охраной» в Хорватии, 100 военных наблюдателей СООНО могут быть переброшены в случае необходимости в БиГ. Ввиду ухудшения ситуации в БиГ и под давлением Вашингтона и ЕС Б. Гали решил ускорить этот процесс и 30 апреля 1992 г. распорядился отправить 40 военных наблюдателей в район г. Мостар (БиГ). Однако вскоре военные действия в БиГ настолько активизировались, что Б. Гали уже 14 мая 1992 г. был вынужден приказать вывести наблюдателей из этого района и вернуть их в Хорватию. Из Сараево, где располагалась штаб квартира СООНО, также была эвакуирована большая часть сотрудников, и там оставалось лишь около 100 человек, чтобы попытаться договориться о прекращении огня, а также для оказания гуманитарной помощи. 32
От ООН, как впоследствии писал Б. Гали в своей книге «Непокоренная Организация Объединенных Наций», ожидали «таких действий, на которые она была не способна в силу ограниченности представленных в ней ресурсов». Ни США, ни НАТО, ни Группа семи, — сокрушался он, — «никто из них не желал принимать труд-ных решений и выделять необходимые средства, полагая, что это должна сделать за них Организация Объединенных Наций».
«Между тем, — отмечал Б. Гали, — положение „голубых касок“ в Боснии становилось все более сложным… Как сербские, так и боснийские военные прекрасно знали, что „голубым каскам“ не разрешено использовать силу даже тогда, когда их к этому принуждают… ООН, ее „голубые каски“… подвергались оскорблениям со стороны тех, кому они прибыли помочь и кого они были призваны защитить». И далее: «ООН спасла в Югославии немало жизней, но она не имела мандата, который позволял бы влиять на баланс сил в этом регионе. Лично у меня создалось впечатление, что операция СООНО была использована европейскими странами и Соединенными Штатами для того, чтобы показать, что все-таки „кое-что делается“, а затем обвинить Организацию Объединенных Наций в неспособности прекратить этот ужас, сделав ее козлом отпущения». 33
США и ЕС не ограничивались, однако, использованием ООН в качестве козла отпущения, взваливая на нее вину за каждое обострение ситуации в развитии югославского кризиса, в особенности тогда, когда было невозможно свалить эту вину исключительно на сербов. Услуги ООН западные державы стремились использовать прежде всего на главном, столбовом направлении их стратегии, заключавшемся в том, чтобы дестабилизировать политическую обстановку в Белграде и создать условия для устранения режима С. Милошевича. В этих целях США и ЕС активно использовали всеобъемлющие санкции в отношении СРЮ, установленные Советом Безопасности ООН по их инициативе и при поддержке ельцинско-козыревской дипломатии.
Прошло немногим больше месяца со дня провозглашения СРЮ, как 30 мая 1992 г. Совет Безопасности ООН тринадцатью голосами «за» при двух воздержавшихся (КНР и Зимбабве) принял резолюцию 757, которая устанавливала в отношении Сербии и Черногории (СРЮ западные страны отказывались признать, а Совет не возражал против этого) торговое эмбарго, включая самое удушающее — на поставку нефти (Югославия импортировала 80% всей необходимой нефти), накладывала запрет на все воздушные сообщения, предусматривала прекращение научно-технических, культурных и даже спортивных связей. Совет Безопасности, а незадолго до этого ЕС, объявили «Сербию и Черногорию» единственными виновниками конфликта, хотя для этого не было никаких оснований, и такого мнения, в частности, категорически не разделял Генеральный секретарь ООН. «На Западе, действительно, всю вину за происходящее взваливали на одних сербов. В то же время факты говорили о том, — писал Б. Гали в своей книге, — что каждый из участников конфликта несет свою долю вины за происходящее». 34
Соответственно, и в докладе Генерального секретаря ООН, основанном на оценках его представителей с мест и направленном на рассмотрение Совета Безопасности ООН, четко говорилось об ответственности » всех участников конфликта», а не только «Сербии и Черногории» за создание кризисной ситуации на территории бывшей Югославии. Однако, по так и не выясненным «техническим причинам» доклад «запоздал» к заседанию Совета 30 мая, в результате чего решение Совета о введении торгового эмбарго в отношении «Сербии и Черногории» принималось на основе искаженных данных, представленных США и другими западными странами.
Соавторами резолюции 757 Совета Безопасности были США, Великобритания, Франция, Бельгия, Венгрия, а также Марокко. Что касается позиции Москвы, то она была выражена в Заявлении правительства России от 30 мая 1992 г. и в тот же день повторена в выступлении представителя РФ в Совете Безопасности ООН Ю. Воронцова. В Заявлении правительства России отмечалось, что в Белграде, видите ли, «не прислушались к нашим добрым советам и предостережениям, не выполнили требования международного сообщества и тем самым навлекли на себя санкции со стороны ООН». Фраза была настолько лицемерной, что опытный Воронцов убрал слово «нашим» из своего выступления, и получалось, что Россия как бы умывала руки и не желала ассоциировать себя с политикой удушения Югославии.35 Однако хитрость не удалась: получив указания, Воронцов проголосовал за позорную резолюцию. По другой версии Воронцов сам предложил Москве согласиться с позицией Запада, но до конца не был уверен в том, что получит указания голосовать за эту резолюцию. Заметим в этой связи, что голосуя за всеобъемлющее эмбарго в отношении СРЮ, ельцинско-козыревская дипломатия как бы принимала эстафету от горбачевского руководства, выступившего соавтором резолюции 713 Совета Безопасности ООН от 25 сентября 1991 г., которая запрещала поставки СФРЮ необходимого ей оружия.
Под нажимом США и других западных держав политическая и экономическая блокада СРЮ все более ужесточалась. 22 сентября 1992 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, лишавшую СРЮ права занимать место Югославии в этом органе ООН. Генеральная Ассамблея действует по рекомендации Совета Безопасности на основе его резолюции 777 от 19 сентября, принятие которой вообще было бы невозможным, если бы Россия воспользовалась правом вето. Это же касалось и Китая, но Китай вместе с Индией и Зимбабве хотя бы воздержались, тогда как Россия голосовала за проект резолюции, внесенной теми же США, Великобританией, Францией, Бельгией и Марокко. Совершенно очевидно, что решения Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи подрывали принцип универсальности и саму демократическую суть ООН, не говоря уже об их направленности против суверенного государства — СРЮ. Неудивительно поэтому, что за резолюцию Генеральной Ассамблеи было подано лишь 127 голосов стран-членов ООН, т. е. чуть более двух третей, необходимых для принятия такого решения.
«Подтвердив в 1992 году государственность Боснии, Хорватии и Словении, — отмечает в этой связи Б. Гали, — Совет Безопасности заявил, что Союзная Республика Югославия, в состав которой вошли две оставшиеся республики, Сербия и Черногория, не является правопреемницей бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославии и не получает автоматически членство в ООН. Так как теперь СРЮ должна была обращаться с просьбой о принятии ее в члены ООН, международное сообщество получило серьезный рычаг давления на Белград. Поскольку Устав ООН разрешал членство только „миролюбивым странам“, СРЮ, чтобы получить такое членство, обязана была прекратить всякую поддержку какой-либо враждующей стороне в Боснии. Однако со временем готовность использовать данный рычаг полностью исчезла, и уже никто не задавал правительству Белграда вопрос о том, почему его поведение не соответствует требованиям Устава ООН». 36
16 ноября 1992 г. Совет Безопасности, игнорируя просьбу СРЮ об отмене экономических санкций, принимает резолюцию 787, еще более затягивавшую петлю эмбарго. Резолюция, соавтором которой была и Россия, запрещала теперь и транзит через СРЮ нефти и нефтепродуктов, угля, энергетического оборудования, металлов, резиновых изделий, автобусов, самолетов и двигателей всех типов, вводила строгий контроль за всеми морскими судами на Адриатическом море и речными судами на Дунае, чтобы воспрепятствовать доставке в СРЮ грузов, запрещенных экономическими санкциями. Таким образом, Совет при полной поддержке России закрыл сухопутные, морские и речные границы СРЮ.
В апреле 1993 г. в стремлении поставить сербов на колени Вашингтон добивается принятия Советом Безопасности ООН нового решения об ужесточении санкций против СРЮ (резолюция 820 от 17 апреля 1993 г.). На этот раз всем странам предписывалось заморозить все финансовые фонды СРЮ и ее граждан, а также не допускать поступления в СРЮ товаров и продовольствия из какихлибо других районов бывшей Югославии, в особенности из зон под охраной сил ООН в Хорватии и из территорий Боснии и Герцеговины, находившихся под контролем боснийских сербов. Резолюция носила настолько ярко выраженный антисербский характер, что Россия «воздержалась» при голосовании, что, естественно, не помешало ее принятию Советом. Россия не возражала также против установления Советом Безопасности в сентябре 1994 г. экономического эмбарго против боснийских сербов.
Понятно, что наказывая одну из сторон в конфликте, Совет Безопасности ООН по сути поощрял Хорватию на продолжение враждебных действий в отношении ЮНА и СРЮ, а мусульман БиГ — против боснийских сербов. Соответственно наращивались и усилия западных держав, направленные на более активное использование возможностей Сил ООН по охране в борьбе против СРЮ и Республики Сербской. Продолжая при необходимости играть роль «козла отпущения» за гибельные последствия политики поощрения раскола Югославии, проводившейся Западом, и исправно выполняя возложенные на них новые функции по контролю за выполнением санкций против СРЮ, эти силы постепенно, шаг за шагом превращались в прямой инструмент все более ужесточавшейся политики США и НАТО в югославском кризисе.
Прежде всего, США и НАТО добиваются принятия Советом Безопасности решений, позволявших значительно увеличить численность Сил ООН по охране, обеспечить снабжение их современной боевой техникой, повысить их эффективность в решении задач, направленных на недопущение восстановления единства Югославии. К 15 марта 1994 г. численность СООНО составляла уже 30.655 человек, включая 580 наблюдателей ООН. Кроме того, в составе СООНО находились тогда 679 гражданских полицейских и более 2,5 тыс. сотрудников-управленцев. Военный и гражданс- кий персонал в СООНО предоставили 32 государств: Аргентина, Бангладеш, Бельгия, Бразилия, Великобритания, Венесуэла, Гана, Дания, Египет, Индонезия, Иордания, Ирландия, Испания, Канада, Колумбия, Кения, Малайзия, Непал, Нигерия, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Пакистан, Польша, Португалия, Россия, Словакия, США, Тунис, Украина, Финляндия, Франция, Чехия, Швейцария и Швеция. Расходы на СООНО возросли до 1,2 млрд. долларов в год.37
На основе решений Совета Безопасности ООН, принятых в июне—сентябре 1992 г. (резолюции 758, 770 и 776 Совета Безопасности ООН, соответственно от 8 июня, 13 августа и 14 сентября), более половины Сил ООН по охране сосредоточиваются в Боснии и Герцеговине. Наибольший контингент (5 тысяч солдат и офицеров) направляется туда Францией. Что касается США, то они категорически отказываются направить в Боснию свои сухопутные силы, опасаясь больших человеческих жертв и не желая ввязываться в наземные операции на Балканах, не успев остыть от военной авантюры в Персидском заливе. Вместе с тем США систематически и в грубой форме отклоняют все попытки Генерального секретаря ООН направлять в БиГ новые контингенты СООНО лишь при гарантированном обеспечении их безопасности. Силы ООН сплошь и рядом оказывались в самом пекле гражданской войны и несли неоправданные потери. Одновременно США принимают меры к налаживанию взаимодействия СООНО с НАТО, всячески подталкивают своих союзников по НАТО к активизации военных действий в Боснии, готовят НАТО к нанесению воздушных ударов по позициям сербов.
9 октября 1992 г. под воздействием американской дипломатии Совет Безопасности ООН принимает резолюцию 781, согласно которой вводился запрет на полеты в воздушном пространстве Боснии и Герцеговины, а Силы ООН по охране уполномочивались осуществлять контроль за его соблюдением. Именно эта резолюция, соавтором которой наряду с западными державами выступила и Россия, положила начало тесному взаимодействию ООН и НАТО в Боснии и Герцеговине. Своим острием резолюция явно была направлена против сербов, т. к. в воздушном пространстве Боснии и Герцеговины действовала только сербская авиация.
В развитие этого 31 марта 1993 г. по инициативе США, поддержанной Россией, Совет Безопасности ООН принимает резолюцию 816, которая разрешала применение силы для обеспечения действенности зоны, запретной для полетов над Боснией и Герцеговиной. Сразу же после этого в штаб-квартире НАТО выносится решение о проведении операции под кодовым названием «Deny Flight» по патрулированию натовской авиацией боснийского воздушного пространства.
6 мая 1993 г. Совет Безопасности ООН объявляет 6 городов и анклавов Боснии и Герцеговины (Сараево, Сребреница, Тузла, Жеп, Горажде и Бихач), где сосредоточивались мусульманские силы, «зонами безопасности» (резолюция Совета 824) и уже 4 июня принимает при соавторстве России резолюцию 836, дававшую юридическую основу для использования в БиГ боевой авиации НАТО для защиты этих зон. Соответственно командование НАТО заявило о своей готовности обеспечить поддержку «зон безопасности» с воздуха.
Как отмечает Е. Гуськова, сербы просили включить в список «зон безопасности» ряд сербских городов, которые постоянно служили объектом нападений мусульман, но эта просьба даже не рассматривалась. С другой стороны, резолюции Совета Безопасности ООН не требовали вывода из «зон безопасности» мусульманских военных и полувоенных подразделений. В результате эти зоны использовались мусульманами для постоянных обстрелов сербских позиций, а также для подготовки и переоснащения мусульманской армии, что провоцировало сербов. 38
Важно при всем этом иметь в виду, что практически с самого начала югославского кризиса США и другие западные державы осуществляли тайную программу вооружения боснийских мусульман, рассчитывая использовать их в качестве главного орудия для разгрома сербов, для создания плацдарма НАТО на Балканах, а также в стремлении восстановить и укрепить свои подорванные войной в Персидском заливе связи с мусульманским миром, снабжавшим их относительно дешевой нефтью.
Хорошо известно, что в нарушение резолюции 713 Совета Безопасности ООН от 25 сентября 1991 г. крупные партии оружия боснийским мусульманам направлялись из США, Германии (главным образом из бывших арсеналов ГДР), Турции, Австрии, Венгрии, Пакистана и некоторых других стран, причем в качестве транзитного маршрута использовались территории Словении и Хорватии. Из тех же источников получала оружие и Хорватия.
На слушаниях в Сенате США в декабре 1996 г. советник президента США по вопросам национальной безопасности Э. Лейк признал, что с 1994 г. в соответствии с секретным решением Белого дома США не противодействовали поставкам оружия боснийским мусульманам через территорию Хорватии даже из «враждебного» Ирана. Это решение было санкционировано лично президентом США Б. Клинтоном. 39 Сам Клинтон неоднократно ссылается в своих мемуарах на факты нелегальных поставок оружия хорватам и мусульманам, а также сообщает, что США «разрешили одной частной компании отправить в Боснию отставных американских военных, которые стали инструкторами в хорватской армии». 40
Одно время США и другие западные державы считали необходимым так или иначе легализовать поставки оружия в Хорватию и боснийским мусульманам, для чего требовалось отменить резолюцию 713 Совета Безопасности ООН от 25 сентября 1991 г. По инициативе США и ряда мусульманских стран XLVIII сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла 20 декабря 1993 г. резолюцию с обращением к Совету Безопасности ООН снять эмбарго на поставки оружия боснийским мусульманам.
Позднее, в начале августа 1995 г., за отмену эмбарго на поставку оружия Боснии проголосовали Палата представителей и Сенат США. Однако президент Клинтон наложил вето на это решение, чтобы, как он пишет в своих мемуарах, «дать возможность решить данный вопрос дипломатам». 41Изменение позиции Вашингтона объяснялось просто: к тому времени Хорватия и боснийские мусульмане были уже достаточно вооружены, чтобы начать готовившееся с участием Вашингтона фронтальное наступление на позиции сербов.
Заметим, кстати, что позиция России в этом вопросе также была весьма противоречивой: вначале Москва возражала против поставок вооружения хорватам и боснийским мусульманам и даже угрожала применить право вето в случае постановки вопроса в Совете Безопасности ООН об отмене резолюции 713. Однако в конечном счете она отказалась от такого «неконструктивного подхода» и даже не посчитала возможным проголосовать против упомянутой резолюции Генеральной Ассамблеи ООН.
Важным каналом поддержки мусульманских анклавов в восточной части БиГ и, в частности, контролировавшихся мусульманами шести «зон безопасности» служила гуманитарная помощь, которая согласно резолюциям Совета Безопасности ООН направлялась в БиГ под конвоями СООНО. Что касается сербов, то исходя из презумпции их исключительной ответственности за развязывание конфликта в Югославии, гуманитарная помощь оказывалась им от случая к случаю и в весьма ограниченных объемах. Отметим также, что были выявлены случаи, когда под видом «гуманитарных грузов» боснийским мусульманам направлялись оружие и военное снаряжение. 42
В период подготовки США и НАТО к прямым военным действиям против боснийских сербов активизировалась деятельность в Гааге созданного при поддержке России на основе резолюции 827 Совета Безопасности ООН от 25 мая 1993 г. Международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ), который вскоре начинает слушания судебных дел почти исключительно боснийских сербов и прежде всего их лидеров.
Между тем само создание МТБЮ находилось в вопиющем противоречии с Уставом ООН, который не наделяет Совет Безопасности ООН законодательной властью и, следовательно, в правовом смысле МТБЮ вообще не может считаться судебной инстанцией. Принимая решение о создании МТБЮ, Совет Безопасности фактически узурпировал суверенные права государств и пошел по пути вмешательства в их внутренние дела. К тому же Устав МТБЮ содержит множество расплывчатых и двусмысленных формулировок, позволяющих творить от имени ООН беззаконие и произвол.
Трибунал с самого начала приобрел репутацию слепого орудия политики США и НАТО, на чьи средства он в основном и существует. «Охота на людей», субъективность решений и безответственность его руководителя — швейцарского прокурора Карлы дель Понте — давно уже стали фирменными знаками деятельности этого ведомства, управляемого из Вашингтона.
Забегая вперед, отметим, что в феврале 2001 г. Постоянный представитель РФ в ООН С. Лавров открыто обвинил МТБЮ в предвзятости по отношению к сербам и даже потребовал от Генерального секретаря ООН К. Аннана незамедлительно представить на рассмотрение Совета Безопасности ООН график ликвидации трибунала. 43 Было очевидно, что это заявление Лаврова непосредственно увязывалось с обещанием нового президента Югославии В. Коштуницы не выдавать С. Милошевича гаагскому судилищу. Однако вскоре под давлением США В. Коштуница изменил свое мнение и пошел на предательство, в результате чего С. Милошевич оказался за решеткой. После этого заявление Лаврова было напрочь забыто, и правильность создания в 1993 г. МТБЮ при активной поддержке России никем в руководящих кругах России больше не оспаривалось.
Вооружая хорватов и боснийских мусульман, помогая им в создании собственных армий, вооруженных современной техникой, США всячески стремились устранить существовавшие между ними противоречия и сколотить на территории бывшей Югославии мощный антисербский союз. Когда в начале 1994 г. в БиГ разразились вооруженные столкновения между хорватами и мусульманами, США выступили с инициативой урегулирования конфликта, имея в виду создание на территории БиГ сначала федерации двух названных этнических групп, а в перспективе — конфедерации этого объединения с Хорватией, » что могло служить противовесом СРЮ и боснийским сербам». 44
18 марта 1994 г. активное посредничество США между сторонами в конфликте увенчалось подписанием в Вашингтоне соглашения о создании Мусульманско-Хорватской Федерации (МХФ) в рамках БиГ, а в мае того же года на совещании в Женеве министров иностранных дел США, Великобритании, Франции, ФРГ, России, а также представителей ЕС и НАТО уже обсуждалось предложение о разделе БиГ по формуле: 49 процентов территории передать сербам, а 51 процент — МХФ. 45
К тому времени, однако, сербы контролировали около 70 процентов территории БиГ, что в целом соответствовало традиционным местам их проживания в этой стране, и совершенно ясно, что это, как и другие подобные предложения, были для них неприемлемы. Готовность же сербов в ряде случаев идти на разумные компромиссы в урегулировании конфликта с хорватами и мусульманами, проявленная ими в ходе переговоров, в том числе с посредниками ООН, не встречала положительного отклика со стороны США и НАТО.
Конечно, провозглашение МХФ в рамках БиГ не столько упрощало, сколько осложняло государственное устройство Боснии и Герцеговины. Отсутствовала не только вертикаль власти, крайне запутывались и полномочия органов БиГ и МХФ, призванных вести переговоры по жизненно важным вопросам, касавшимся самих судеб сербов, мусульман и хорватов, населявших БиГ. Эти судьбы, однако, мало интересовали США и НАТО: им важно было создать хотя бы временное, но более или менее прочное объединение хорватов и мусульман в борьбе против сербов, и такую задачу провозглашение МХФ в рамках БиГ в общем решало.
В особенности важным в этом смысле было то, что в соответствии с подписанным в Вашингтоне 18 марта 1994 г. еще одним документом — Предварительным соглашением о создании Конфедерации МХФ и Хорватии — боснийские мусульмане и хорваты обязались согласовать как можно скорее «меры в области обороны, включая координацию оборонной политики и создание объединенного командования в случае войны или непосредственной угрозы для одной из сторон». 46
В целях усиления концентрированного давления на сербов и навязывания им неугодных решений, а также для более тесной координации действий с хорватами и боснийскими сербами США добиваются создания под эгидой ООН так называемой Контактной группы по бывшей Югославии в составе США, Великобритании, Франции, России и Германии. Сформированная путем закулисных усилий США в апреле 1994 г. и легализованная резолюцией 947 Совета Безопасности лишь в сентябре 1994 г., Контактная группа фактически подменяла собой Международную конференцию по бывшей Югославии и самовольно брала на себя инициативу ведения переговоров по всем важнейшим аспектам югославского урегулирования. Отсутствие в составе Контактной группы постоянного члена Совета Безопасности ООН — Китая, на позицию которого в балканских делах США и НАТО явно не могли положиться, выдавало стремление инициаторов создания этого нового механизма использовать его при необходимости для действий в обход Совета как главного органа ООН по поддержанию международного мира и безопасности. С другой стороны, включение в состав Контактной группы Германии свидетельствовало о стремлении США использовать в своих целях отчетливо выраженную прохорватскую и антисербскую позицию, которую Берлин с самого начала занимал в югославском кризисе.
Захватив ключевые позиции в Контактной группе, США по существу с самого начала осуществляли руководство ее деятельностью, координировали с ее помощью позицию государств НАТО в регионе, отлаживали взаимодействие НАТО с Генеральным секретарем ООН и СООНО. Участие России в Контактной группе особых проблем у Вашингтона не вызывало: ельцинско-козыревское руководство по большому счету всегда следовало в фарватере политики США в югославских делах.
Свою деятельность Контактная группа начала с того, что поставила крест на многочисленных планах боснийского урегулирования, которые вплоть до весны 1994 г. в какой-то степени служили реальной основой для переговоров между сторонами. Это касалось, например, ряда инициатив Генерального секретаря ООН и, в особенности, плана специального посланника Генерального секретаря ООН Сайруса Вэнса и уполномоченного ЕС Дэвида Оуэна от 2 января 1993 г., предусматривавшего создание на территории БиГ девяти кантонов по национально-территориальному признаку и одного смешанного — со столицей в Сараево. Методы бесконечных ультиматумов и грубого нажима, предъявление боснийским сербам заведомо неприемлемых требований, широко практиковавшиеся Контактной группой, явно свидетельствовали о том, что в Вашингтоне и европейских столицах отныне был взят курс на «решение» проблем с помощью принуждения и использования военной силы.
Разработанные Контактной группой планы территориального разграничения между Республикой Сербской и МХФ предусматривали теперь уже не просто навязывание пропорции 49 на 51 процент, что само по себе предполагало уступку сербами 20 процентов находившихся под их контролем территорий, но и отторжение у РС наиболее промышленно развитых областей и даже передачу Хорватии коридора в районе г. Брчко, соединявшего две части Республики Сербской. Категорически отклонялись и аргументы боснийских сербов, пытавшихся доказать, что создание Конфедерации между МХФ и Хорватией логично было бы уравновесить созданием Конфедерации между РС и Союзной Республикой Югославии.
«Показательно, — пишет в своей книге „Между Кремлем и Республикой Сербской“ профессиональный историк и участник многих переговоров с сербскими лидерами К. Никифоров, — что в разработке карты территориального разграничения активно участвовали западные военные специалисты, которые очень точно вносили в нее детали, особо болезненные для сербов. Американский представитель в Контактной группе ежедневно консультировался с мусульманами и хорватами. Сербы же были брошены на произвол судьбы. Российский представитель в Контактной группе А. Никифоров с ними по вопросам карты не советовался, а специальный представитель президента России В. Чуркин вообще заявил, что с боснийскими сербами нельзя иметь дело». 47
На страницах книги К. Никифорова приводятся весьма интересные материалы о попытках помощника президента РФ по национальной безопасности Ю. Батурина оказать определенное воздействие на ельцинско-козыревский подход в югославском кризисе, предложив, в частности, альтернативную модель боснийского урегулирования, основанную на принципах равных прав конфликтующих сторон. Однако из-за ангажированности Москвы перед Вашингтоном эти попытки оказались тщетными. 48
На всем протяжении югославского кризиса США, ЕС и НАТО особые усилия предпринимали к тому, чтобы вбить клин в отношения между СРЮ и Республикой Сербской, чтобы поссорить их и изолировать друг от друга. Применяя методы давления и играя на противоречиях между их лидерами С. Милошевичем и Р. Караджичем, в этом они в конце концов преуспели: 4 августа 1994 г. югославское руководство прервало все связи с Республикой Сербской и даже ввело против боснийских сербов экономическую блокаду. Наглухо были закрыты 500 км границы между СРЮ и РС, проходящие по реке Дрине — притоку впадающей в Дунай реки Савы. Большую роль в этом решении С. Милошевича, по всей видимости, сыграли надежды на то, что Россия выполнит данное ему министром Козыревым обещание добиться снятия санкций Совета Безопасности ООН в отношении СРЮ, если он, Милошевич, надавит на боснийских сербов и заставит их считаться с позицией Запада. 49
Действительно, санкции привели к острому экономическому кризису в СРЮ. Прямой ущерб только за год их применения оценивался в 10 млрд. долларов, а за три года — 45,1 млрд. долларов. Число безработных в стране в январе 1994 г. составило 760 тыс. человек. Из-за нехватки продовольствия, постоянного притока беженцев, крайне тяжелого состояния здравоохранения и образования, отъезда за рубеж большого числа научных кадров и пр. страна оказалась на грани выживания. 50
Под давлением мировой общественности США и ЕС вынуждены были, начиная с сентября 1994 г., несколько раз ставить перед Советом Безопасности вопрос о частичном ослаблении удушающих санкций. Однако каждый раз это обставлялось непременным требованием к руководству СРЮ — свернуть, а в конечном счете прекратить всякие связи с боснийскими сербами. Уникальными во всей истории ООН были в этом отношении резолюции 943 и 970 Совета Безопасности ООН соответственно от 23 сентября 1994 г. и 12 января 1995 г., которые дважды частично приостанавливали санкции на срок в 100 дней, прямо увязывая это с «эффективностью закрытия границы» между СРЮ и РС. Резолюция же Совета Безопасности от 5 июля 1995 г. продлевала частичную приостновку санкций до 18 сентября 1995 г., ставя конкретное условие — прервать «международные линии электросвязи» между СРЮ и боснийскими сербами.
Поддаваясь этой игре, руководство СРЮ, видимо, рассчитывало на определенную стабилизацию обстановки в стране, что позволило бы впоследствии нормализовать и ее отношения с РС. Такие настроения в Белграде подогревались и туманными обещаниями, которые с подачи Вашингтона направо и налево раздавались то Козыревым, то Ельциным. Так или иначе крупный просчет политики руководства СРЮ в этом вопросе очевиден. И дело не только в том, что на полное снятие санкций США и ЕС так и не пошли: СРЮ разрывала отношения со своим главным союзником — РС, как раз в тот момент, когда США и НАТО, действуя заодно с Хорватией и боснийскими мусульманами, форсированными темпами готовили совместную вооруженную агрессию против сербов.
Решение правящих кругов США о необходимости перехода к более жестким, насильственным мерам в отношении сербов, включая возможность воздушных бомбардировок их позиций на театрах военных действий, в принципе, как отмечалось выше, созрело еще в конце 1992 г. Основываясь на этом, внешнеполитическая команда Б. Клинтона, заступившего на пост президента 1 января 1993 г., уже в конце апреля 1993 г. рекомендовала президенту, и об этом Клинтон сообщает в своих мемуарах, «начать наносить бомбовые удары по военным объектам сербов». 51
Рассмотрение вопроса было продолжено после вынесения НАТО решения о патрулировании натовской авиацией боснийского воздушного пространства формально во исполнение упомнавшейся резолюции 816 Совета Безопасности ООН от 31 марта 1993 г. Однако, как отмечает Клинтон, «в мае 1993 г. мы все еще были очень далеки от решения этой проблемы». 52 «Я не хотел, — поясняет он, — вносить раскол в альянс НАТО, начав в одностороннем порядке бомбардировки военных позиций сербов, особенно потому, что на месте находились выполнявшие миссию ООН военнослужащие европейских стран». 53
4 июня 1993 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию 836 (соавторами были США, Великобритания, Франция, Испания и Россия), которая определяла основы механизма принятия решений о нанесении воздушных ударов в Боснии. Совет расширял ман-дат Сил ООН по охране, уполномочив их, «действуя в порядке самообороны, принимать необходимые меры, включая применение силы в ответ на бомбардировки зон безопасности или вторжение в них какой-либо из сторон, или в случае намеренного нарушения свободы передвижения СООНО в этих зонах и вокруг них, или в случае нарушения свободы передвижения гуманитарных конвоев». Одновременно Совет постановил, что «государства — члены ООН, действуя самостоятельно или в рамках региональных организаций или механизмов (так в резолюциях Совета Безопасности ООН обозначалось НАТО. — Авт.), могут предпринимать под руководтвом Совета Безопасности и в тесной координации с Генеральным секретарем и СООНО все необходимые меры посредством использования военно-воздушных сил в зонах безопасности или вокруг них на территории Боснии и Герцеговины, с тем чтобы оказывать помощь СООНО в выполнении своего мандата».
Как уже отмечалось, эта резолюция 836 Совета Безопасности ООН создавала юридическую основу для действий боевой авиа ции НАТО «для защиты» шести установленных Советом зон безопасности в БиГ. Вместе с тем, и это -главное, из резолюции следовало, что такие действия не могли быть предприняты без специального на то решения (резолюции) Совета Безопасности ООН.
В январе 1994 г. между НАТО и СООНО началось открытое обсуждение практических вопросов участия НАТО в миротворческих операциях в бывшей Югославии. Генеральный секретарь ООН Б. Гали, в принципе, был готов дать зеленый свет использованию авиации НАТО для нанесения ударов по сербам в случае необходимости, но считал, что такие удары должны наноситься в координации с действиями наземных сил СООНО и с отводом в безопасное место той части их персонала, которая может оказаться взятой в заложники. 54 Все это, разумеется, не выходило за рамки резолюции 836 Совета Безопасности. Однако настораживало то, что в заявлениях Б. Гали стали появляться формулировки, свидетельствующие о его отходе от правильного понимания исключительных полномочий Совета Безопасности ООН в вопросах применения силы. Так, уже в своем докладе Совету от 14 июня 1993 г. Б. Гали, сообщив о своих контактах с НАТО по вопросам претворения в жизнь резолюции 836, заявил, что «первое решение в этом контексте о начале использования воздушных ресурсов будет принято им в консультации с членами Совета Безопасности ООН».55 Понятно, что никакие консультации с отдельными членами Совета Безопасности не могли заменить резолюции Совета, абсолютно необходимой во всех случаях при принятии решений о применении силы от имени ООН.
Постепенно из заявлений и других документов Генерального секретаря ООН, касавшихся механизма использования военно-воздушных сил НАТО в югославском кризисе, ссылки на Совет Безопасности и его исключительные полномочия в подобных вопросах вообще исчезают. Вместо этого Б. Гали опять-таки с подачи американцев начал рассуждать о так называемом «двойном ключе», имея в виду, что решения о применении силы должны приниматься по согласованию между Генеральным секретарем и НАТО.
Принцип «двойного ключа» сразу же был одобрен НАТО, и это «одобрение» несколько раз подтверждалось руководством военного блока. Однако вскоре выяснилось, что решение «технических вопросов», как-то количество и распределение ударов по целям, как и определение самих этих целей, НАТО явно хотело бы оставить за собой, ссылаясь на необходимость «более рационального» использования имеющихся у НАТО ресурсов. В состоявшемся торге Генеральный секретарь ООН пытался парировать эти аргументы тем, что подразделения СООНО лучше знают положение на местах, и поэтому их вклад в «совместное решение» не должен быть преуменьшен. В ответ на это американские СМИ развернули оголтелую кампанию против Б. Гали, обвинив его в том, что под видом «двойного ключа» он-де добивается права накладывать «вето» на решения НАТО, а то и примеряет на себя тогу главнокомандующего этим военным блоком.
В разгар перепалки «на политическом уровне» по вопросам функционирования механизма применения силы — она велась между Генеральным секретарем ООН и Генеральным секретарем НАТО в форме обмена писем — в Сараево 5 февраля 1994 г. неизвестными лицами, как потом стало ясно — скорее всего боснийскими мусульманами, была совершена провокация: рынок Маркале в центре города подвергся минометному обстрелу, в результате чего было убито 68 мирных граждан и сотни ранены. Цель провокации состояла в том, чтобы «спровоцировать вмешательство НАТО», как об этом сообщил Б. Гали его специальный представитель в бывшей Югославии японец Я. Акаши. 56
Попытка Б. Гали и в этих чрезвычайных обстоятельствах цепляться за свои принципы, исходившие из возможности нанесения ударов лишь по «действительным виновникам провокации», была отвергнута как Государственным секретарем США У. Кристофером, так и Генеральным секретарем НАТО М. Вернером. Последний в ответе Б. Гали подчеркнул, что «если сербы не отведут свою тяжелую артиллерию от Сараево, она будет уничтожена ударами НАТО с воздуха». Ответ ставил точку на вопросе о том, кто есть кто «в споре о принципах».
В те дни ситуацию удалось разрулить прямым вмешательством России: в последнюю минуту обращение Ельцина к Милошевичу и Караджичу побудило сербов отвести артиллерию за пределы 20-километровой зоны от Сараево. Однако уже 28 февраля 1994 г. истребители НАТО сбили в районе г. Баня-Лука четыре сербских самолета за нарушение зоны, «закрытой для полетов».Это стало первой военной операцией НАТО в бывшей Югославии. 11 апреля 1994 г. была совершена бомбардировка сербских позиций в районе г. Горажде. И, как говорится, — далее везде.
«Двойной ключ» приказал долго жить: по требованию НАТО Б. Гали сначала делегировал свое право действовать в рамках «совместного решения» своему политическому представителю Я. Акаши и военному руководству СООНО, а затем de facto все вопросы, связанные с военными операциями НАТО, перешли к руководству военного блока. Формально принцип «двойного ключа» был отменен, как об этом с удовлетворением сообщает в своих мемуарах Б. Клинтон на совещании министров иностранных дел и обороны стран НАТО, состоявшемся в Лондоне 25 июля 1995 г. 57
Своими вероломными действиями США и НАТО фактически полностью подрывали исключительные полномочия Совета Безопасности ООН в области применения силы, как это предусмотрено Главой VII Устава ООН. Американская и натовская дипломатии упорной работой добивались включения в резолюции Совета каучуковых и противоречивых формулировок, вполне обеспечивавших Вашингтону свободу действий в югославском кризисе. Не в силах и главное — не желая противостоять этой порочной тенденции, дипломатия и руководство России просто-напросто закрывали глаза на многие очевидно противоречившие Уставу ООН формулировки резолюций Совета, изыскивая и поощряя бесконечные «компромиссы», от которых якобы «выигрывают все», и чуть ли не «из принципа» отказываясь от применения право вето, как это в аналогичных случаях делал Советский Союз, защищая своих друзей и отстаивая интересы советского народа.
Добившись отвода артиллерии сербов от Сараево, где боснийские мусульмане осуществляли постоянные «зачистки» среди сербского населения, США и НАТО, проведя серию бомбардировок сербских позиций в г. Горажде, инспирируют принятие 22 апреля 1994 г. Советом Безопасности ООН резолюции 913, которая в ультимативной форме требует от сербов отвести тяжелое вооружение и от этого города. Сербы снова вынуждены были подчиниться, отведя все тяжелое вооружение из 32 пунктов 20-километровой зоны вокруг Горажде — этого важнейшего стратегического анклава боснийских мусульман на границах с Сербской Республикой.
К середине 1995 г. США и НАТО, действуя заодно с Хорватией и боснийскими мусульманами, завершили подготовку к генеральному наступлению на сербов на всех театрах военных действий в бывшей Югославии. Республика Сербская — главный бастион сопротивления, была практически изолирована и после установления блокады со стороны СРЮ не могла рассчитывать на сколько-нибудь значительную помощь и поддержку братских сербов и кого-либо еще из других регионов. Силы ООН по охране были выведены из игры и превратились в слепое орудие политики США и НАТО. Контактная группа, подмяв под себя ООН, забрасывала сербов все новыми и новыми ультиматумами. Западные СМИ обрушили на сербов беспрецедентную по своим масштабам кампанию лжи и клеветы, беспочвенно обвиняя их в геноциде и тщательно выгораживая наследников хорватских усташей и османских башибузуков от ответственности за злодеяния, чинившиеся ими в отношении сербского населения. В целях устрашения сербов не пренебрегли даже тем, что на последнем этапе в состав СООНО был включен контингент турецких войск.
В начале мая 1995 г. Хорватия провела «репетицию» готовившегося наступления «по всему фронту» — военную операцию «Блеск», в результате которой сербы были изгнаны из Западной Славонии. В Белграде, Книне и Пале остро на это не реагировали, и надлежащей помощи сербам оказано не было. Совет Безопасности ООН промолчал, отказавшись рассматривать совершенную хорватами «этническую чистку» в Западной Славонии «из-за отсутствия сведений», и это также было для хорватов «добрым знаком».
12 июля 1995 г. произошли трагические события в г. Сребнице, которые дали повод тогдашнему президенту БиГ А. Изетбеговичу обвинить сербов в геноциде боснийских мусульман. Согласно официальной версии, сербские военные формирования, овладев Сребницей, якобы расстреляли около 8 тысяч мужчин — жителей города, причем организаторами этого были объявлены президент Республики Сербской Р. Караджич и генерал Р. Младич. Эта версия моментально была подхвачена западными СМИ и распространена ими по всему миру. Между тем исследования последних лет доказывают полную лживость этой версии. Так, видный сербский общественный деятель, председатель Фонда изучения геноцида, глубоко и основательно изучивший этот вопрос, Милан Булаич приходит к выводу, что никакого геноцида в Сребнице не было, а были лишь «военные преступления с обеих сторон». К тому же, отмечает он, еще предстоит точно установить, «кто их совершил, а также и количество жертв для всех национальностей и вероисповеданий, по имени и фамилии». С другой стороны, констатирует Булаич, с 1992 по 1995 г. в Сребнице и соседней общине Братунац боснийскими мусульманами было убито 3287 сербов, и все их имена опубликованы в сербской печати. 58
Нагнетание истерии вокруг Сребницы, намеренно сеявшей вражду против сербов, во многом помогло США добиться на совещании в Лондоне принятия решения об отмене «двойного ключа», что позволяло им теперь держать ООН на коротком поводке. Отпадал как бы сам по себе и вопрос об установлении эмбарго на экстренные поставки оружия, в том числе тяжелого, в Хорватию и БиГ. И еще одно — «После бойни в Сребнице, — пишет в своих мемуарах Клинтон, — я стал оказывать давление на ООН с тем, чтобы она поддержала идею создания сил быстрого реагирования, которую мы обсуждали несколькими неделями раньше на встрече „Большой семерки“ в Канаде». 59 И такие Силы быстрого реагирования (СБР), численностью в десять тысяч военнослужащих, при благословении Б. Гали, были созданы, притом настолько оперативно, что смогли принять непосредственное участие в военных операциях НАТО против сербов уже в августе—сентябре 1995 г.
4 августа 1995 г. началась так называемая операция «Буря» — вооруженное вторжение Хорватии в Республику Сербская Крайна. Стотысячная хорватская армия при поддержке боснийских мусульман уже на следующий день захватила Книн и за три дня разгромила значительно менее подготовленную и в два раза меньшую по численности армию РСК. Вопреки ожиданиям многих, Милошевич не пришел на помощь Крайне, что во многом предопределило катастрофическое развитие событий.
В итоге операции, завершившейся 7 августа, РСК была ликвидирована и включена в состав Хорватии. Более 15 тыс. сербов погибло и около 300 тыс. стали беженцами. Операция была подготовлена при участии США, которые еще в ноябре 1994 г. заключили с Хорватией договор о военном сотрудничестве, а также Германии.60
10 августа 1995 г., т. е. когда дело было сделано и агрессор закреплялся на захваченной территории, Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1009, призывавшую post factum прекратить военные действия и начать мирные переговоры. Однако никакого практического значения это уже не имело. Позднее, в декабре 1995 г., Совету был представлен доклад Генерального секретаря ООН о преступлениях хорватских войск в Сербской Крайне, но вопрос не рассматривался по существу, и каких-либо решений не принималось. Войска СООНО к концу августа 1995 г. покинули Хорватию. За ООН оставалась лишь порученная ей резолюцией 1009 Совета Безопасности ООН миссия оказания гуманитарной помощи, но и она ставилась под контроль НАТО.
Вслед за «Бурей» США и НАТО впервые в послевоенной Европе провели широкомасштабную военную операцию, получившую кодовое название «Освобожденная сила». Целью операции был военный разгром Республики Сербской и создание тем самым необходимых условий для свержения «коммунистического режима» С. Милошевича в Белграде и установления господства США и НАТО на всей территории бывшей Югославии.
Операция началась в ночь на 30 августа 1995 г. массированными ударами армады натовских самолетов, взлетавших с авиабазы Авиано в Италии и американского авианосца «Теодор Рузвельт» по позициям боснийских сербов в районе Сараево, Пале, Горажде, Тузлы и других городов Боснии и Герцеговины. Всего с 30 августа по 14 сентября по позициям сербов и военно-промышленным объектам на территории Республики Сербской было произведено 5515 атак с воздуха. Удары наносились также крылатыми ракетами типа «Томагавк» с американского крейсера «Нормандия». Активно была задействована и артиллерия Сил быстрого реагирования. В ходе операции ракетными и бомбовыми ударами было уничтожено 100 целей и погибло более пяти тысяч человек, большей частью мирные жители. 61
К операции «Освобожденная сила» с самого начала подключились войска Хорватии и боснийских мусульман, которые, пользуясь случаем, захватили значительные сербские территории. Это, кстати, дало основание некоторым «стратегам» на Западе порассуждать о никчемности роли СООНО в боснийском кризисе, да и вообще о судьбе ООН в целом. Утверждалось, например, что 30 августа 1995 г. — это начало конца ООН как авторитетной международной организации и что заменой ей может быть только НАТО. Весьма примечательным в этом отношении является и следующее высказывание М. Тэтчер в ее книге «Искусство управлять государством»: «Воздушные удары НАТО по артиллерийским позициям сербов вокруг Сараево, — пишет Тэтчер, — в тот момент ощутимо поддерживали вооруженные силы хорватов и мусульман. Опровергая мудреные обоснования, которыми нас пичкуют военные источники, такое взаимодействие показало, что воздушные налеты могут быть эффективными и без крупномасштабного ввода сухопутных войск. Решение задач на земле вполне можно возложить на местные, а не международные вооруженные силы, конечно, если те вооружены должным образом». 62 Итак, не надо вообще никаких «международных сил», будь то под флагом ООН или без оного. Надо лишь усилить мощь ракетно-бомбовых ударов, а все остальное поручить «пятой колонне», надлежаще и заблаговременно вооруженной и готовой действовать по указаниям из Вашингтона. Да, именно из Вашингтона, т. к. на протяжении всего своего исследования Тэтчер подчеркивает, что руководство подобного рода операциями во всех кризисах должны брать на себя США как самая сильная держава западного мира.
Более того, Тэтчер постоянно упрекает американскую администрацию в недостаточной, по ее мнению, решительности и напористости в осуществлении возложенной на США миссии продвигать интересы Запада во всем мире. В том, что касается Югославии, она считает, например, что Вашингтону не следовало останавливаться на полпути, а надо было довести до конца «разгром агрессора», что после того, как в начале августа 1995 г. хорватская армия «прямо-таки пронеслась по Крайне», необходимо было помочь ей тут же разгромить и Республику Сербскую и т. п. Тэтчер убеждала, что Западу следовало с самого начала отказаться от целей «умиротворения С. Милошевича». «Эмбарго на поставку оружия боснийцам следовало снять, — пишет „железная леди“, в свое время „покорившая“ Горбачева, — России отвести второстепенную роль, а на возражения с ее стороны вообще не обращать внимания. Главенствующей должна была стать (а вот, видите ли, пока не стала! — Авт.) единственная глобальная держава — Америка, а не погрязшие в разногласиях европейские государства». 63
Экстремистские оценки М. Тэтчер, разумеется, разделяло на Западе не так уж много государственных и общественных деятелей. И все же военные акции США и НАТО, прикрывавшиеся массированной антисербской кампанией СМИ, в официальных правительственных кругах Лондона и Берлина, Парижа и Мадрида, Брюсселя и Рима, в целом получили поддержку.
О «полной поддержке» действий США и НАТО сразу же заявил и Генеральный секретарь ООН Б. Гали, хотя и оговорил, что «ООН ни в коем случае не находиться в состоянии войны с сербами. 64 Газета „Нью-Йорк Таймс“ от 31 августа 1995 г. писала по этому поводу: „До недавнего времени между НАТО и ООН существовали серьезные разногласия по вопросу об использовании мер принуждения. Однако теперь, когда почти весь персонал операции по поддержанию мира выведен с территории, контролируемой боснийскими сербами, и больше не существует опасности того, чтосотрудники ООН могут оказаться сербскими заложниками, этим двум организациям стало легче договориться о том, как добиться выполнения поставленных задач“. Помещая эту выдержку из „Нью-Йорк Таймс“ в своих мемуарах, Б. Гали явно хотел затуманить и приукрасить мотивировку своих действий в момент особого обострения боснийского кризиса. Однако политическая оценка его поддержки военных акций США и НАТО в Югославии однозначна — это поддержка агрессивных и разбойничьих действий, находившихся в вопиющем противоречии с Уставом ООН.
Для характеристики позиции Б. Гали в боснийском кризисе нелишне отметить, что в начале августа 1995 г. с его ведома, если не по его поручению, в Секретариате ООН был подготовлен проект документа, положенный в основу секретного „Меморандума о взаимопонимании между командованием НАТО на южно-европейском театре военных действий и сил ООН в бывшей Югославии“, подписанный 10 августа в аэропорту г. Загреба командующим войсками НАТО на юге Европы Л. Смитом и командующим СООНО Б. Жанвье.
Меморандум исходил из того, что широкомасштабные удары по позициям боснийских сербов можно было нанести даже в ответ на „угрозу нападения“, т. е. практически под любым предлогом. В свете того, что формальным поводом для начала операции „Освобожденная сила“ послужил очередной (как и в феврале 1994 г.) обстрел из миномета неизвестно кем рынка Маркале в Сараево, совершенный 27 августа 1995 г. (погибло 32 и ранено более 80 человек), это положение Меморандума приобретало зловещий характер.
Кроме того, согласно Меморандуму, СООНО брали на себя обязательство предоставлять разведывательную информацию НАТО для корректировки действий авиации блока в Боснии, и это также впоследствии подтвердилось. Наконец, именно в Меморандуме был решен окончательно вопрос об отказе ООН от „двойного ключа“. 65
Как видим, позиция Генерального секретаря ООН в связи с боснийским кризисом в августе—сентябре 1995 г. резко эволюционировала в сторону прямой поддержки Запада. Б. Гали как бы оправдывался перед Вашингтоном за прежнюю довольно острую критику „бездействия“ либо недостаточной активности США на югославском направлении. Впрочем, объяснялось это просто: через год заканчивался срок пребывания Б. Гали на посту Генерального секретаря ООН, и надо было проявить осторожность, чтобы не нарваться на американское вето в Совете Безопасности, что в конечном счете все же и произошло.
Подвергшись прямому военному нападению США и НАТО, сербы, конечно же, рассчитывали на „славянскую солидарность“ и помощь со стороны России. Однако „братская Россия“ смотрела в другую сторону. За официальными протестами, колебаниями и шараханиями ельцинско-козыревской дипломатии всегда проглядывала решимость правящих кругов России действовать в боснийском кризисе „в концерте“ с США и НАТО и во всяком случае не выходить за пределы дозволенного Вашингтоном.
В октябре 1995 г., выступая на юбилейной L сессии Генеральной Ассамблеи ООН, президент Ельцин, казалось бы, демонстрировал понимание случившегося: „Россию, — заявил он, — тревожит ситуация, при которой, как недавно в Боснии, Совет Безопасности оказался оттесненным на обочину событий. Это — явное грубое нарушение основ всемирной организации, заложенных ее создателями. Недопустимо, чтобы региональная организация (так Ельцин называл военный блок НАТО. — Авт.) принимала решение о массиованном применении силы“. 66 Однако, несмотря на это и подобные » протестные» заявления, Россия не предпринимает никаких конкретных действий ни в ООН, ни за ее пределами.
Между тем в результате наступления хорватов и боснийских мусульман на суше и ударов НАТО с воздуха соотношение сил на фронтах складывалось явно не в пользу сербов. «Опираясь на натовскую поддержку, — пишет К. Никифоров, — против боснийских сербов активизировали свои действия объединенные силы мусуль манско-хорватской коалиции. Во время бомбардировок действовала прямая оперативная связь между командующим мусульманскими войсками Р. Деличем и натовскими военными. Именно Делич часто определял мешавшие мусульманам сербские цели, по которым затем наносился ракетно-бомбовый удар». 67
К концу лета 1995 г. сербы потеряли уже более двадцати процентов территорий, ранее находившихся под их контролем. Не было никаких признаков и того, что бомбардировки будут хотя бы приостановлены: США и натовцы нагло игнорировали требования мировой общественности прекратить это варварство и лишь усиливали мощь ударов по сербам, испытывая при этом новую боевую технику.
В этих условиях сербы как в Белграде, так и в Пале оказываются вынужденными пойти на переговоры и подписать 8 и 26 сентября два соглашения о базовых принципах урегулирования, а 14 сентября и 5 октября 1995 г. — два соглашения о прекращении огня. 11 октября 1995 г. на всей территории бывшей Югославии вступило в силу 50-дневное перемирие. Начался период интенсивных дипломатических переговоров, которые проходили при непрерывном давлении США не только на сербов, но и на всех других участников переговоров.
Главная ставка американской дипломатии была сделана на то, чтобы окончательно подорвать патриотические и националистические силы сербов, создать в регионе бывшей Югославии такую систему противовесов, которая позволяла бы США и НАТО превратить этот регион в опорный пункт своей империалистической политики на Балканах.
Особое значение в Вашингтоне придавали установлению постоянного военного присутствия США и НАТО в Боснии, используя благоприятные возможности, созданные практическими уходом оттуда СООНО, что произошло не без содействия Генерального секретаря ООН. В этом отношении администрация США с удовлетворением восприняла заявление, сделанное Б. Гали 18 сентября 1995 г. в Совете Безопасности ООН о том, что, по его мнению, НАТО могла бы «гораздо лучше справиться с боснийским конфликтом, чем Организация Объединенных Наций». «Ссылаясь на предложения, сделанные мною Совету Безопасности еще в 1993 и 1994 годах, — вспоминает Б. Гали об этом своем заявлении, — я вновь указал на то, что ООН неспособна вести столь масштабные операции. Она никогда не соберет необходимый для этого военный и гражданский персонал. Организация Объединенных Наций не может широко применять меры принуждения, не имея на то мандата Совета Безопасности. Наконец, у Организации просто нет для этого нужных средств, ибо многие страны — члены ООН — не платят вовремя своих взносов в бюджет операций по поддержанию мира». И далее: «Я напомнил Совету Безопасности, что еще в мае (т. е. в мае 1995 г. — Авт.) говорил о необходимости использования вооруженных сил в Боснии и в связи с этим о замене СООНО на НАТО. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, я еще раз настойчиво призвал передать полномочия Организации Объединенных Наций в бывшей Югославии Североатлантическому пакту».68
Наконец, важнейшая цель американской дипломатии состояла в том, чтобы устранить сколько-нибудь существенное влияние России в регионе бывшей Югославии и на Балканах в целом. Эта цель смыкалась с задачей дальнейшего продвижения военной машины НАТО в восточном и юго-восточном направлении, к границам России, Южного Кавказа и Ирана, на соединение с уже завоеванными плацдармами в Ираке и Афганистане, открывавшими стратегические подступы к Китаю и Индии.
Под неослабным нажимом американской дипломатии и при поддержке правящих кругов России 21 ноября 1995 г. в г. Дейтон (США, штат Огайо) Союзная Республика Югославия, выступавшая и от имени боснийских сербов, Хорватия и Босния и Герцеговина парафируют план мирного урегулирования в БиГ, который некоторое время спустя — 14 декабря 1995 г. подписывается в Париже руководителями тех же государств С. Милошевичем, Ф. Туджманом и А. Изетбеговичем, а также Словенией и Македонией. В качестве свидетелей подписи под этим документом ставят руководители государств-членов Контактной группы Б. Клинтон, Ж. Ширак, Дж. Мейджор, В. Черномырдин и Г. Коль.
Дейтонский план мирного урегулирования в БиГ включал в себя «Общее рамочное соглашение о мире в Боснии и Герцеговине», к которому добавлялись девятнадцать документов (Приложений), касавшихся различных аспектов урегулирования: политических, территориальных, военных, экономических, гуманитарных и пр. В целом это был единый пакет договоренностей, и именно в такой форме Дейтонские соглашения были подписаны в Париже.
В соответствии с «Общим рамочным соглашением о мире в Боснии и Герцеговине» СРЮ, Хорватия и БиГ, как суверенные независимые государства, заявляли о намерении строить свои отношенияна основе принципов Устава ООН, а также хельсинкского Заключительного акта 1975 г. и других документов ОБСЕ. Устанавливалось, что Босния и Герцеговина сохранялись в качестве единого государства со столицей Сараево, состоящего из двух частей: Мусульманско-хорватской федерации (МХФ) и Республики Сербской (РС). Образование Герцег-Босна упразднялось, несмотря на протесты боснийских хорватов.
Территориальное разграничение между МХФ и РС, основывавшееся на утвержденных картах, предусматривало, что МХФ фактически получала 50 процентов, а РС — всего лишь 45 процентов территории БиГ. Другими словами, боснийские сербы получали значительно меньшую территорию, чем предлагавшуюся им ранее по различным планам раздела БиГ, которые они решительно отвергли. Теперь же боснийские сербы вынуждены были идти на крупные территориальные уступки, так как линия территориального разграничения по Дейтонским соглашениям практически совпадала с реальным положением на фронтах к ноябрю 1995 г.
Наиболее чувствительной для боснийских сербов была потеря прилегавших к Сараево сербских районов («сербского Сараево»), которые передавались МХФ. В результате около 150 тыс. сербов, спасаясь от геноцида, покинули эти районы, пополнив и без того огромную армию сербских беженцев. Положение усугубилось еще и тем, что от Сараево к г. Горажде, отходившему к МХФ, прокладывался так называемый «мусульманский коридор», проходивший через территорию Республики Сербской, что создавало для РС немалые трудности, в том числе в области безопасности. Дейтонские соглашения, кроме того, еще более сужали территорию Пасавинского коридора, соединявшего восточную и западную части РС и даже ставили под вопрос принадлежность ей г. Брчко. Неудачу потерпела также попытка Милошевича договориться в Дейтоне о передаче СРЮ полуострова Превлака, практически закрывающего Которский залив, в котором находилась единственная (расположенная на территории Черногории) база СРЮ, обеспечивавшая ее выход в море — на Адриатику.
Договоренности по военным вопросам, достигнутые в Дейтоне и зафиксированные в Соглашении о военных аспектах мирного урегулирования, предусматривали замену Сил ООН по охране Силами по выполнению Соглашения (СВС), переходившими под командование НАТО. В СВС были предоставлены контингенты из более чем 30 стран мира, в том числе из всех стран НАТО, кроме Исландии, и из государств, не входивших в НАТО. Общая численность СВС определялась в 50 тысяч человек, и по условиям Соглашения их миссия должна была заканчиваться ровно через год, т. е. в декабре 1996 г. Костяк СВС составляли 20 тыс. американских, 14 тыс. британских, 10 тыс. французских и 5 тыс. немецких военнослужащих.
СВС наделялись, по существу, неограниченными полномочиями. Так, им разрешалось беспрепятственное передвижение по всей территории БиГ и использование для нужд расквартирования и проведения операций любых районов и объектов страны. Командующий СВС имел право осуществлять любые действия, включая применение силы без какого-либо вмешательства или разрешения сторон. Военные меры, включая применение силы, могли быть использованы командующим СВС и против любой из сторон, если она, по мнению командующего, нарушала условия Соглашения. К тому же СВС не несли никакой ответственности за любой ущерб, нанесенный личной или государственной собственности в результате боевых или связанных с боевыми действий.
15 декабря 1995 г. Совет Безопасности ООН при поддержке России принял резолюцию 1031, которая утверждала полномочия НАТО на организацию и проведение военной операции СВС и предоставляла НАТО право использовать все необходимые средства, в том числе силовые, для контроля за соблюдением военных аспектов Соглашения. НАТО передавалось также право на установление режима использования воздушного пространства над БиГ. Таким образом, Совет Безопасности ООН узаконивал оккупационный порядок, установленный НАТО на территории БиГ, а НАТО получала из рук ООН правовую базу для своих действий на Балканах.
Отметим кстати, что Совет НАТО отдал приказ о направлении в Хорватию и БиГ вооруженных сил еще 1 декабря 1995 г., т. е. за две недели до принятия Советом Безопасности ООН резолюции 1031. Контингенты НАТО были уже в пути, когда в ООН продолжались дебаты. Так же вероломно действовал Вашингтон в Корее, Кувейте, Ираке, Афганистане: сначала силовые действия, и только потом обращение к Совету Безопасности ООН за их «разрешением». Если же такового не удавалось получить, то США действовали без оного.
Санкционируя направление войск НАТО на территорию бывшей Югославии, резолюция 1031 и другие резолюции Совета Безопасности ООН вместе с тем сохраняли и укрепляли присутствие ООН в той или иной форме в ряде районов этого региона, в основном там, где это диктовалось интересами США, НАТО и их союзников. Показательно в этом отношении, что для наблюдения за соблюдением порядка в БиГ резолюция 1031 учреждала гражданскую полицию численностью в 1700 человек, что, разумеется, автоматически ставило эту полицию под полный контроль командования натовских СВС.
Сохранялось присутствие ООН и в районе Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема — на переходный период до передачи этого района Хорватии в соответствии с резолюцией 1023 Совета Безопасности ООН, утвердившей соответствующую договоренность между Хорватией и делегацией сербов от 12 ноября 1995 г. Создавалась специальная «Временная администрация ООН для Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема», составной частью которой был военный контингент численностью в 5 тыс. человек. На полуостров Превлака, спор из-за которого вели СРЮ и Хорватия и который имел, как отмечалось, стратегическое значение для Белграда, направлялись наблюдатели ООН, что как бы устраняло необходимость передачи его СРЮ. ООН сохраняла свои бюро в Белграде, Загребе и Сараево.
Особо следует сказать о Македонии, куда еще в декабре 1992 г. по инициативе Генерального секретаря ООН и по просьбе македонского правительства был направлен на основе резолюции 795 Совета Безопасности ООН от 11 декабря 1992 г. «ограниченный контингент» СООНО численностью в 700 человек, к которому уже в июле 1993 г. присоединилось 300 американских военнослужащих.
Формально контингент СООНО направлялся в Македонию для «охраны границы и предотвращения межнациональных столкновений», и в этой связи Генеральный секретарь ООН К.Аннан не переставал рекламировать эту акцию как образец «превентивной дипломатии», которая предотвратила-де распространение военных действий на территорию Македонии. На деле же Македония, провозгласившая независимость в октябре 1991 г. и принятая в ООН в апреле 1993 г., постепенно становилась военным плацдармом США и НАТО на Балканах, и отнюдь не случайно, что численность контингента СООНО впоследствии еще более увеличилась при сохранении в них большого процента американских военнослужащих. События в Македонии в марте—сентябре 2001 г., о чем пойдет речь ниже, лишь подтверждают этот вывод. В том же, что касается Дейтонских соглашений, отметим, что эти соглашения сохранили военное присутствие ООН в Македонии при том, что резолюцией 983 Совета Безопасности ООН от 31 марта 1995 г. контингент СООНО в этой стране был переименован в Силы превентивного развертывания ООН (СПРООН).
Дейтонские соглашения несут на себе ярко выраженный отпечаток концентрированного давления и нажима США на участников переговоров. Притчей во языцех стала грубая и циничная, лишенная каких-либо дипломатических условностей, бурная и скандальная деятельность на переговорах, проходивших к тому же на базе военно-воздушных сил США близ Дейтона, главы американской делегации, заместителя Госсекретаря США Р. Холбрука. Формально выступая на переговорах в роли посредника, Холбрук особо специализировался на грубом нажиме на С. Милошевича и входившего в состав возглавлявшейся им делегации сербов председателя парламента Республики Сербской М. Краишника, противопоставляя их друг другу и неизменно добиваясь уступок от сербов в территориальных и иных вопросах.
Как пишет Строуб Тэлботт в своей книге «Билл и Борис. Заметки о президентской дипломатии», Дейтон был исключительно «американским предприятием», а Дик (Ричард) Холбрук — его «движущей силой». К тому же в критический момент Холбрук всегда мог рассчитывать, что «своим весом надавят госсекретарь Кристофер, Билл Перри, Тони Лейк и сам президент Клинтон». Именно Холбрук позаботился, в

частности, и о том, чтобы сделать участие в дейтонском процессе заместителя министра иностранных дел РФ Игоря Иванова чисто формальным, хотя ему и был вежливо предложен «пост сопредседателя». С. Тэлботт, по его словам, лично убедился в том, что заниматься И. Иванову было «особенно нечем: он лишь держался молодцом, пока Дик распоряжался всем шоу». 69
Особые усилия американская дипломатия предприняла к тому, что добиться в Дейтоне решения о выдаче натовцам президента РС Р. Караджича и командующего армией РС Р. Младича, хотя этот вопрос даже не стоял в повестке дня переговоров. Госсекретарь США У. Кристофер прямо обусловил решением этого вопроса участие США «в реализации какого-либо плана по Боснии». 70
Согласно ряду источников, приводимых К. Никифоровым, уже в начале переговоров С. Милошевич согласился «с требованием американцев о том, что ни Караджичу, ни Младичу не будет предоставлено право занять высокие посты или участвовать в выборах в новой послевоенной Боснии» и более того, что между ним и Контактной группой «была заключена тайная договоренность, в соответствии с которой официальный Белград должен был предпринять действия по смещению со своих постов Р. Караджича и Р. Младича». 71
Как бы то ни было, в Дейтоне было достигнуто соглашение о том, что «лицам, виновным в военных преступлениях, запрещалось занимать государственные посты» и что эти лица «подлежали розыску и передаче в МТБЮ». 72Позднее резолюция 1031 Совета Безопасности ООН от 15 декабря 1995 г. предоставила НАТО право на использование силы для передачи МТБЮ лиц, обвинявшихся в военных преступлениях.
В 1996 г. Р. Караджич под усилившимся нажимом со стороны Запада, будучи не в силах нормализовать отношения с Белградом, добровольно покидает пост президента Республики Сербской, передав его своему заместителю Биляне Плавшич, которая впоследствии пошла во многих вопросах на поводу Запада. Одновременно Караджич отказывается и от права баллотироваться на пост президента РС на второй срок. Уходит со своего поста министра обороны и Р. Младич. В итоге Дейтонские соглашения обернулись для боснийских сербов «уходом в бега» их выдающихся лидеров, которых тщетно пытаются найти и арестовать ищейки НАТО и МТБЮ.
В качестве компенсаций сербам за многие навязанные им условия Дейтонских соглашений США и НАТО согласились на рассмотрение в Дейтоне чрезвычайно болезненных для СРЮ и РС вопросов, касавшихся действовавших против них санкций Совета Безопасности ООН. Однако полностью удовлетворять требования и пожелания сербов в этих вопросах США и НАТО явно не собирались, в результате чего и соответствующие резолюции Совета Безопасности ООН либо вообще не отвечали интересам сербов, либо изобиловали всякого рода оговорками и неясностями, позволявшими Западу продолжать давление на сербов.
Так, резолюция 1021 Совета Безопасности ООН от 22 ноября 1995 г., отменявшая установленное резолюцией 713 Совета от 25 сентября 1991 г. всеобщее и полное эмбарго на все поставки оружия и военного снаряжения на территорию бывшей Югославии, по сути больше всего устраивала Хорватию и боснийских мусульман, которые давно уже добивались ее отмены. Что же касается сербов, то в создавшихся условиях им просто неоткуда было получать новое оружие, тогда как старое приходило в негодность. Более того, как пишет в своей книге К. Никифоров, отмена эмбарго, предусмотренная резолюцией 1021 Совета Безопасности ООН, осуществлялась совместно с реализацией так называемого «стабилизационного соглашения», в результате чего «потолки» для определенных видов тяжелого вооружения устанавливались таким образом, чтобы боснийские сербы сокращали, например, свои танки на 350 штук, а хорваты и мусульмане могли импортировать их примерно в таком же количестве. «Вместо разоружения обеих сторон в конфликте, — заключает Никифоров, — происходило разоружение одной, а вторая еще больше вооружалась». 73
В соответствии с резолюцией 1022 Совета Безопасности ООН, принятой на следующий день — 23 ноября 1995 г., экономические санкции, введенные в отношении Югославии резолюцией 757 от 30 мая 1992 г. и последовавшими многочисленными резолюциями Совета, не отменялись, а лишь частично приостанавливались на неопределенное время. Дальнейшие шаги в этом отношении обусловливались, в частности, проведением в БиГ всеобщих выборов, которые состоялись почти через год — в сентябре 1996 г., и по их итогам были, наконец, сформированы правительства БиГ и ее частей — МХФ и РС. Соответственно 1 октября 1996 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 1074, в которой объявлял о снятии санкций с СРЮ и боснийских сербов. Однако санкции отменялись опять-таки не до конца: оставались замороженными счета в иностранных банках до тех пор, пока республики не договорятся между собой по спорным вопросам распределения средств и долгов.
Ко всему этому, несмотря на настояния С. Милошевича, в Дейтоне был оставлен открытым вопрос о представительстве СРЮ в Генеральной Ассамблее ООН: США явно выжидали исхода борьбы за власть в СРЮ между Милошевичем и «демократической» оппозицией, которая поддерживалась и финансировалась Вашингтоном.
Рассуждая в своих мемуарах о значении для США Дейтонских соглашений 1995 г., М. Олбрайт выделяет прежде всего их важное место в общей стратегии продвижения НАТО на Восток. Вслед за Центральной и Восточной Европой было необходимо, по ее словам, «приблизить к Западу и Балканы», а добиться этой цели можно было лишь обеспечив успешное выполнение Дейтонских соглашений. В этом контексте Олбрайт подчеркивает особую важность того факта, что Дейтон не просто завершил войну в Боснии, но и «открыл туда дорогу миротворческими силам под руководством НАТО». 74
Исходя из этого, М. Олбрайт сначала на посту Постоянного представителя США при ООН, а с января 1997 г. — на посту Государственного секретаря упорно и настойчиво добивается продления на неопределенно долгое время мандата миротворческих сил в Боснии, несмотря на возраставшие в США требования о выводе американских войск из этой страны, все больше навевавшей воспоминания об ужасах Вьетнама. Истекавший в декабре 1996 г. срок пребывания СВС в Боснии подстегивал активность М. Олбрайт и, получив поддержку президента Клинтона, она инспирирует постановку этого вопроса в Совете Безопасности.
12 декабря 1996 г. при поддержке России Совет Безопасности ООН принимает резолюцию 1088 о замене Сил по выполнению Соглашения 30-тысячными Силами по стабилизации (СПС) с утверждением срока их пребывания в Боснии до июля 1998 г. Значительное сокращение численности СПС по сравнению с СВС компенсировались увеличением доли сил специального назначения и более современным вооружением, включая тяжелое. Наиболее крупные военные контингенты в состав СПС выделили США — 8300; Великобритания — 5000, Германия — 3000; Франция — 2500, Италия 1900, Испания — 1300, Дания — 1000 человек. Совершенно очевидно, что, как и в случае с Силами по выполнению Соглашения, Совет Безопасности ООН лишь формально санкционирует новую операцию. На деле же эта операция, продолжающаяся до настоящего времени, осуществляется под эгидой и непосредственным руководством НАТО.
Нельзя не привести в этой связи следующие слова М. Олбрайт из ее мемуаров: «Мы убедили Белый дом и администрацию, что SFOR (Stabilisation Force — Силы по стабилизации. — Авт.) должны оставаться и после ранее определенного срока — июля 1998 г.… В середине декабря (1997 г. — Авт.) я послала президенту личное письмо, в котором убеждала его, что из трех важных обсуждаемых вариантов численности американских войск, которые будут размещены в Боснии, нужно выбрать максимальный. Решимость и готовность США действовать заставят и европейцев активнее участвовать в процессе урегулирования, и одновременно дадут нам возможность занимать лидирующие позиции. Как я писала своему боссу, «это будет одним из самых важных решений Вашего второго срока». 75 Второй срок президентства Клинтона, как известно, официально начался в январе 1997 г. и продолжался до января 2001 г. — Авт.).
Далее Олбрайт с нескрываемым удовлетворением пишет: «На пресс-конференции 18 декабря (1997 г. — Авт.) президент объявил свое решение послать дополнительный американский военный контингент в Боснию, на этот раз не оговаривая никаких предельных сроков пребывания. Успешность действий этих новых сил будет определяться по результатам решения поставленных задач, а не по длительности пребывания. На следующей неделе Клинтон, продемонстрировав свою решимость, побывал в Сараево, и к концу года, по мнению большинства наблюдателей, Босния встала на правильный путь». 76
«Правильный путь» в действительности означал, что Босния становилась протекторатом США и НАТО в Европе, каковой она остается и до сих пор. Важно при этом иметь в виду, что со времени Дейтонских соглашений реальная политическая и гражданская власть в стране осуществляется не столько ее марионеточным правительством, сколько Верховным представителем ООН в Боснии, наделенным самыми широкими, по сути, наднациональными полномочиями.
С 1995 г. пост Верховного представителя ООН в Боснии занимали весьма влиятельные и тесно связанные с Вашингтоном политики: бывший премьер-министр Швеции (в 1991—1994 гг.) К. Бильдт, являвшийся до назначения на этот пост сопредседателем Международной конференции по бывшей Югославии, известный испанский дипломат К. Вестендорп (с июня 1997 г.), австрийский (В. Петрич), английский (П. Эшдаун) и немецкий (К. Шварц-Шиллер) политические деятели.
Действуя в постоянном контакте с руководством НАТО и ЕС, Верховные представители ООН нередко брали на себя решения важнейших вопросов экономической жизни страны, участвовали, отнюдь не беспристрастно, в разработке ее законов и правительственных актов, контролировали проведение выборов, смещали неугодных чиновников, производили назначения на ключевые государственные посты. К. Бильдт возглавлял также Постоянный рабочий комитет Совета по выполнению мирного соглашения, учрежденного в 1995 г. вместо МКБЮ для контроля за осуществлением Дейтонского процесса. К. Вестендорп прославился тем, что самовольным решением уволил с поста президента РС представителя патриотических сил Н. Поллашена, победившего на выборах в сентябре 1998 г. Биляну Плавшич. По распоряжению В. Петрича в апреле 2000 г., за пять дней до выборов в местные органы власти, был арестован и объявлен военным преступником бывший председатель парламентов БиГ (в 1990 г.) и РС (в 1992—1995 гг.), глава делегации РС на переговорах в Дейтоне М. Краишник.
Под контролем Верховного представителя ООН П. Эшдауна и его первого заместителя американца Л. Батлера в БиГ разработана конституционная реформа, призванная «модернизировать» дейтонские соглашения и обеспечить на долгие годы сохранение зависимого от Запада статуса этого государства. Ожидается, что в ближайшие годы БиГ будет принята в НАТО, а затем и в Европейский Союз. В 2006 г. Верховный представитель ООН К. ШварцШиллер стал одновременно и представителем ЕС в Боснии. Под командование ЕС перешел в декабре 2004 г. и сокращенный до десяти тысяч «миротворческий контингент». Силы по стабилизации превратились в Европейские силы.
Как известно, в «миротворческих операциях» на территории бывшей Югославии с самого начала принимала участие и Россия. В составе СООНО с апреля 1992 г. успешно действовал российский военный контингент численностью в 1500 человек, неся службу в полосе границы между Сербской Крайной и Хорватией (Русбат-1), а также осуществляя с февраля 1994 г. контроль за прекращением огня в Сараево (Русбат-2). В составе СВС действовала российская бригада численностью в 1500 человек, которая оставалась служить и в составе СПС. Помимо этого, 900 российских военнослужащих находились после Дейтона в Восточной Славонии, Баранье и Западном Среме.
Несомненно, что пребывание российских военных контингентов в отдельных районах Хорватии и БиГ имело определенное значение для устранения напряженности и локализации местных конфликтов. Однако само их участие, в особенности в СВС и СПС, где они были вынуждены действовать под фактическим контролем, а то и под командованием НАТО, наносило ущерб авторитету России и в какой-то степени подрывало обоснованность то и дело исходивших из Москвы заявлений о неприемлемости для России расширения НАТО на Восток. В этом отношении весьма симптоматичным было заявление, сделанное в феврале 1997 г. секретарем Совета обороны РФ Ю. Батуриным: «В Боснии впервые НАТО вытеснила и подменила собой миротворческие силы ООН… Сегодняшнее взаимодействие России и НАТО в Боснии имеет довольно неравноправный и весьма скромный характер… Операция готовилась исключительно Советом НАТО… Россия получила приглашение участвовать в игре, правила для которой разрабатывали другие».77
С учетом этих обстоятельств, а официально по финансовым соображениям, Россия уже к началу 2003 г. Сократила свой военный контингент в БиГ до 300 военнослужащих, и вскоре с военным присутствием России в БиГ, как и в Косово, было покончено.

Косовский кризис

Как и следовало ожидать, Дейтонские и Парижские соглашения, хотя и содействовали на определенном этапе некоторой стабилизации обстановки на территории бывшей Югославии, не устранили, да и не могли устранить ни острых противоречий, ни империалистического вмешательства в регионе. Не помогли этому и попытки западных СМИ представить эти соглашения как результат плодотворной и конструктивной деятельности западной дипломатии, продиктованной к тому же якобы и стремлением оказать народам Югославии бескорыстную гуманитарную поддержку и помощь. Выражаясь словами Н. Нарочницкой, было ясно, что «дейтонский механизм, преподносимый на Западе в качестве достижения, стал закреплением и узакониванием достигнутого с помощью грубой военной силы расчленения сербской нации» 78, и добавим — Югославии в целом как суверенного независимого государства.
Боснийский кризис был для США и НАТО лишь начальной фазой стратегического замысла: прочно обосновавшись в БиГ, они приступили к реализации давно задуманного плана устранения от власти С. Милошевича с последующей «демократизацией» СРЮ и превращением ее в еще один плацдарм своего военно-политического господства на Балканах. Главная ставка при этом была сдела- на албанских сепаратистов в югославской провинции Косово, получавших всестороннюю, в том числе военную, поддержку со стороны прозападного режима Албании, утвердившегося там у власти в 1997—1998 гг. при активной поддержке НАТО.
Косовский край — колыбель сербской цивилизации. В 1389 г. на Косовом Поле произошла вошедшая во всемирную историю решающая битва сербского войска с Османской империей, и хотя сербы потерпели в этой битве поражение, проявленные ими мужество, воинская доблесть и героизм навсегда остались в памяти сербского народа как символы непреклонности и несгибаемой воли в борьбе с иностранными захватчиками. Косово Поле для сербов-то же, что для русских Куликово поле и Бородино, Сталинград и Севастополь. Отсюда и острота реакции сербского народа на саму постановку вопроса о возможности отторжения Косово от ее матери- родины — Сербии. Косово — многонациональный край. В силу исторических и ряда других причин численность сербов, когда-то составлявших большинство населения края, к настоящему времени сократилась в несколько раз. Геноцид, совершенный над сербами во время Первой и Второй мировых войн, а также в начале 90-х годов прошлого века, обернулся кровавой трагедией и для сербского населения Косово. Немецкие и итальянские фашисты, оккупировавшие Югославию в апреле 1941 г., активно использовали для своего утверждения в регионе албанских националистов, которых выпестовала фашистская Италия, захватившая Албанию еще в апреле 1939 г. Указом итальянского короля от 12 августа 1941 г. была создана «Великая Албания», к которой были присоединены Косово и ряд других территорий. Осуществление проекта «Великой Албании», как аргументированно показал С. Милошевич в своих выступлениях на гаагском процессе, привело не только к этническим чисткам сербов, но и к массовому изгнанию сербов из Косово и Метохии и заселению этой территории десятками тысяч албанцев.
По данным Статистического управления СРЮ, в середине 1998 г. албанцев в крае было 917 тысяч, или 66 процентов (а не 90 процентов, как утверждают враждебные Белграду источники). Сербов, черногорцев и тех, кто считал себя югославами, насчитывалось около 250 тысяч. Кроме того, там проживало более 70 тысяч мусульман, 20 тысяч турок и около 100 тысяч цыган. Общая численность населения Косово в 1998 г. определялась таким образом примерно в 1 млн. 357 тыс. человек, тогда как в 1981 г. на территории Косово проживало 1,6 млн. человек.79
Принятая в 1946 г. Конституция Федеративной Народной Республики Югославии (с 1963 г. — СФРЮ) устанавливала автономную область Косово и Метохия (столица — г. Приштина), которая управлялась административными органами Сербии. В соответс- твии с Конституцией СФРЮ 1963 г., автономная область была преобразована в автономный край Косово и Метохии, а Конституция СФРЮ 1974 г. учреждала социалистический автономный край Косово. Сербское слово «Метохия», означавшее (с греческого языка) — собственность православной церкви, из названия края было удалено как неприемлемое для албанцев.
Конституция 1974 г. фактически уравнивала край Косово в правах с шестью республиками СФРЮ (БиГ, Македония, Сербия, Словения, Хорватия, Черногория), хотя Косово и оставалось в составе Сербии. Край Косово, наделявшийся правом самостоятельно принимать решения по важным экономическими и социальным вопросам, обладал к тому же (по Конституции Косово 1969 г.) правом вето в федеральных органах по всем вопросам, за исключением вопросов национальной безопасности, обороны и федеральной собственности.
Со временем, в особенности после смерти И. Б. Тито в 1980 г. и в условиях поднимавшего голову в республиках и косовском крае сепаратизма, необходимость упорядочения принятия решений на федеральном уровне, в республиках и автономных краях (в состав Сербии, помимо Косово, входил еще и автономный край Воеводина) становилась все более очевидной. Как было очевидно и то, что в первую очередь от неурегулированности этих вопросов страдало сербское население, притом не только в Сербии, но и в других республиках.
Избранный в 1986 г. председателем ЦК Союза коммунистов Сербии С. Милошевич, выступая 24 апреля 1987 г. на Косовом Поле, впервые открыто высказался против ущемления прав Сербии в СФРЮ и резко осудил агрессивный албанский национализм и сепаратизм, уже тогда прибегавший к насильственным действиям в отношении косовских сербов. «Никто не смеет вас бить!» — эта фраза С. Милошевича явилась выражением решительной поддержки косовских сербов со стороны политического руководства Сербии.
В ноябре 1988 г. в Конституцию СФРЮ 1974 г. были приняты поправки и дополнения, нацеленные в том числе и на совершенствование политической системы страны. В марте 1989 г. были внесены поправки и в Конституцию Сербии, а в сентябре 1990 г. сербский парламент принял новую конституцию Республики Сербия. В соответствии с произведенными изменениями правительство и парламент Косово были распущены, а Косово передавалось под прямое управление Республики Сербии. Возвращалось и прежнее название: Косово и Метохия.
Как отмечал в своем выступлении С. Милошевич в защитном слове на гаагском судилище в сентябре 2004 г., все эти изменения «вопреки злонамеренным утверждениям» отнюдь не упраздняли автономию в Косово и не ограничивали в правах албанцев. Они лишь «скорректировали аномалии в конституционном положении Республики Сербии» и «обеспечивали ее функционирование как нормального субъекта югославской федерации». Не ограничивались и не упразднялись права албанцев: наряду со всеми остальными меньшинствами в Сербии они имели бесплатное образование, газеты, книги, издательства на родном языке. Ликвидировалось лишь ненормальное положение, когда вся политическая, судейская и исполнительная власть в Косово и Метохии находилась после принятия Конституции 1974 г. в руках албанского большинства в этой провинции, являвшемся национальным меньшинством в Сербии. 80 Даже Генеральный секретарь ООН Б. Гали в свое время признавал необходимость этих реформ, «поскольку развитие Сербии было серьезно парализовано фактической независимостью, которой обладали края». 81
В своих выступлениях на гаагском судилище С. Милошевич на фактах показал, что задолго до конституционных преобразований 1988—1990 гг. — албанцы, пользуясь огромными и уникальными правами в Косово и Метохии, использовали свою власть в Приштине для оказания влияния на политическую обстановку во всей Сербии, «для ежедневной дискриминации сербского большинства, разжигания межэтнической ненависти, абсолютного протежирования албанцев во всех областях общества и практически ежедневного изгнания сербов».
Уже при И. Б. Тито неуклонно росли аппетиты албанцев «получить еще больше независимости в качестве первого шага к отделению», а весной 1981 г. произошел массовый мятеж албанских сепаратистов под лозунгом «Косово — Республика».82 Мятеж сопровождался угрозами в адрес сербов и черногорцев, осквернением памятников культуры, православных церквей и кладбищ, поджогами домов и захватом земель. В результате начался массовый исход сербских семей из края, и в 1981 году из 1451 населенного пункта в 635 не осталось ни одного серба. 83
В декабре 1989 г. создается так называемый Демократический союз Косова (ДСК), который вскоре превращается в главную партию края. Лидер ДСК И. Ругова, известный албанский писатель и литературный критик, получивший образование в Сорбонне, не скрывал своих убеждений, что видно из опубликованного во Франции сборника его интервью и статей с 1980 по 1994 г. под общим названием «Вопрос о Косово». Ругова предстает в нем ярым противником сохранения единства Югославии в какой бы то ни было форме. Он также неизменно выступал в поддержку принятых против СРЮ всеобъемлющих санкций Совета Безопасности ООН, хотя и признавал, что эти санкции больно били и по косовским албанцам. Ругова являлся сторонником незамедлительного предоставления Косово независимости как первого шага к его последующему объединению с Албанией. Он мечтал о том, что когда-нибудь, пусть в отдаленной перспективе, под эгидой Албании объединятся албанцы, проживающие в Сербии, Македонии и Черногории, хотя и заявлял, что не является приверженцем создания Великой Албании. 84 При всем этом Ругова вплоть до своей смерти в январе 2006 г. считался относительно умеренным политиком. Дважды, в 1996 и в 1999 году, он встречался с Милошевичем, пытаясь добиться компромисса с Белградом.
Среди косовских сепаратистов и тех, кто поддерживал их на Западе, авторитет Руговы как политической фигуры всегда был довольно высоким и устойчивым. Еще в 1992 г. в результате победы ДСК на подпольных выборах в Республиканскую Ассамблею Ругова становится президентом Косово, хотя и не признанным Белградом. 4 марта 2002 г. Ругова уже официально был избран первымпрезидентом Косово, а 3 декабря 2004 г. вновь был переизбран на этот пост на срок в три года. Однако в движении косовских албанских сепаратистов за независимость решающую роль с самого начала играли не столько Ругова и другие деятели умеренного крыла ДСК, сколько сторонники вооруженной борьбы против Белграда, и именно с ними предпочитали иметь дело на Западе. После отделения Словении и Хорватии, как отмечал в своих выступлениях на гаагском судилище Милошевич, косовский кризис вошел в новую стадию. В Косово руками спецслужб США и Албании, на деньги албанской диаспоры и наркомафии стала формироваться Освободительная армия Косово (ОАК). Эту организацию, начавшую свою деятельность в Косово с террористических нападений, в спешном порядке вооружали, а ее боевиков обучали в Германии, США, Швейцарии, Великобритании, а также в некоторых мусульманских странах, прежде всего Иране и Турции. Поставки оружия осуществлялись главным образом через Албанию, границы которой, примыкавшие к Косово и Метохии, при И. Б. Тито со стороны Югославии практически не охранялись, так как в Белграде до конца надеялись на возможность мирного объединения Албании с Югославией, а после начавшегося распада страны там вообще не уделялось этому вопросу должного внимания. Мишенями ОАК в начале ее вооруженной деятельности были полицейские участки и военные учреждения, а также мирное население. Часто нападениям и убийствам подвергались и албанцы только за то, что они являлись лояльными гражданами Сербии. Террористическая активность из года в год возрастала. Так, согласно приведенным Милошевичем источникам, только в 1998 году в Косово и Метохии было совершенно 1.129 терактов при том, что ОАК убила больше албанцев, чем сербов. Применялись гранатометы, ручные пусковые устройства, автоматическое оружие, взрывчатка, противотанковые мины. И все это происходило в момент, когда Ругова утверждал, что ОАК — это лишь плод воображения сербской пропаганды и что такой организации вообще не существует.85
В отчете Федерации американских ученых за 1998 г. указывалось, что ОАК является классической террористической организацией, что в ее рядах находились тысячи наемников из Албании, Саудовской Аравии, Йемена, Афганистана, БиГ и Хорватии, а также военные специалисты из ряда западных стран, работавшие в качестве инструкторов. Перечислялись и главные лагеря ОАК на территории Албании. 86 В документах Конгресса США за 1998—2000 гг. ОАК также однозначно фигурировала как террористическая организация. При__ этом отмечалось, что источники финансирования ОАК определялись тем, что Албания и Косово находятся в центре балканского пути, соединяющего «золотой полумесяц» Афганистана и Пакистана с рынков наркотиков в Европе. Важность этого пути оценивалась в 400 млн. долларов в год, и по этому пути проходило 80 процентов героина, предназначавшегося для Европы. 87
В особенности необходимо подчеркнуть, что и в принятых Советом Безопасности ООН резолюциях 1160 от 31 марта 1998 г., 1199 от 23 сентября 1998 г. и 1203 от 24 октября 1998 г. в достаточно определенной форме осуждалась террористическая деятельность в Косово, причем ответственность за теракты и нападения поименно возлагалась исключительно на ОАК. Например, в резолюции Совета 1160 осуждались «все теракты, совершенные ОАК или любой иной группой, или отдельным лицом и любая внешняя поддержка террористической деятельности в Косово, включая финансирование, вооружение и обучение».
Указанные резолюции Совета Безопасности ООН, разумеется, не могли увидеть свет без поддержки США. Факты, однако, убеждают, что американская дипломатия вела в этом вопросе нечестную и беспринципную игру. И суть этой игры состояла в том, что согласие США на осуждение террористической деятельности ОАК давалось не само по себе, а в пакете с гораздо более существенными вещами, в которых Вашингтон был особенно заинтересован, встав к тому времени на путь подготовки прямой агрессии против СРЮ.
Так, резолюция 1160 Совета Безопасности ООН, принятая под нажимом НАТО и при поддержке России, накладывала эмбарго на поставки в СРЮ оружия, боеприпасов и военного снаряжения, что юридически лишало Белград военной помощи от кого бы то ни было. Что касается резолюций 1199 и 1203, то первая из них была сфокусирована на требовании отвода армии и полицейских частей СРЮ из Косово и Метохии, что фактически развязывало руки ОАК. Вторая же устанавливала систему проверки и контроля за всем, происходившим в Косово, и предусматривала проведение инспекций, которые должны были осуществляться специально создававшейся Контрольной миссией ОБСЕ при том понимании, что с воздуха наблюдение будет осуществляться авиацией НАТО, действовавшей в рамках учреждавшейся Миссии НАТО по контролю над территорией Косово.
Понятно, что резолюции 1160, 1199 и 1203 принимались Советом Безопасности ООН не с кондачка: этому предшествовали переговоры, которые вел в Белграде Р. Холбрук с югославскими руководителями, в том числе с Милошевичем. Как видим, Холбрук добился своего, выбив из Милошевича согласие на условия, фактически подрывавшие суверенитет СРЮ над Косово и Метохией. При этом Холбрук искусно использовал заинтересованность СРЮ в осуждении Советом Безопасности ООН террористической деятельности ОАК, и именно эта «морковка» помогла сломить Милошевича, ошибочно полагавшего, что НАТО может в какой-то степени охладить чрезмерную активность ОАК в Косово и Метохии.
Показательно, что Генеральный секретарь НАТО Х. Солана в интервью, опубликованном в газете «Известия» от 31 октября 1998 г., признал, что резолюция Совета Безопасности ООН 1199 относительно отвода армии и полиции СРЮ из Косова и Метохии была принята в результате «максимального давления на югославское руководство». В том же интервью, касаясь «поддержки» Россией резолюций 1199 и 1203 Совета, Солана выразил удовлетворение тем, что «отношения между НАТО и Россией глубоки и содержательны». 88
Правда, при голосовании «резолюции» 1203 Россия «воздержалась» на том основании, что, как пишет об этом в своих мемуарах Е. Примаков, в тексте резолюции «в целом не отвергалась идея применения силы против Белграда». 89 Однако кто, собственно, мешал Е. Примакову, ставшему в сентябре 1998 г. премьер-министром России, посодействовать тому, чтобы Москва заветировала эту резолюцию? «Воздержание» же России при голосовании резолюции 1203 Совета Безопасности ООН не препятствовало ее принятию, и таким образом можно констатировать, что своими резолюциями 1160, 1199 и 1203, принятыми в период с 31 марта по 24 октября 1998 г., Совет Безопасности ООН при поддержке России открывал зеленый свет запуску Вашингтоном механизма подготовки прямой агрессии против Югославии.
Так что у Соланы были все основания петь дифирамбы плодотворному сотрудничеству России и НАТО на югославском попри-__ ще. И несомненно, что пагубную роль во всем этом деле сыграл Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности, подписанный в мае 1997 г. между Россией и НАТО при активном участии в его разработке Е. Примакова, тогда министра иностранных дел РФ.
Из мемуаров Клинтона и Олбрайт следует, что практически сразу же после заключения дейтонских и парижских соглашений США и НАТО приступили к разработке новых шагов в осуществлении стратегии устранения от власти режима Милошевича, и конфликт в Косово с самого начала был определен в Вашингтоне в качестве направления главного удара в усилиях, направленных на достижение этой цели. «Я понимала, — пишет в своих мемуарах Олбрайт, — что в Дейтоне прагматизм диктовал нам, чтобы ради окончания боснийской войны мы имели дело с Милошевичем (напомним, что именно Милошевич возглавлял делегацию СРЮ и боснийских сербов в Дейтоне. — Авт.), но я ему никогда не доверяла». И далее: «Наши интересы в Косово являлись продолжением наших интересов в мирной Европе, а Югославия, имея у кормила власти Милошевича, никогда бы не смогла влиться в такую Европу. Мы должны были дать сербским предпринимателям сигнал, что его правление невыгодно для развития бизнеса, убедить сербских военных, что своей политикой он нарывается на полное разрушение силовых органов Югославии, а сербский средний класс убедить в том, что Милошевич хоронит их надежды на мир и процветание в будущем». 90
М. Олбрайт с удовлетворением сообщает, что президент Клинтон «одобрил» предложенную ею «стратегию» и что задача состояла лишь в том, чтобы добиться от НАТО «вынесения четкого решения по Косово». Четкое же решение состояло в том, что НАТО должно было согласиться «на длительную серию авианалетов на сербские позиции в Косово, а также непосредственно на территорию Сербии», в случае отказа Белграда принять «условия НАТО».91 Понимая, что от Совета Безопасности ООН будет трудно добиться принятия решения о применении силы против Югославии, Олбрайт отнюдь этим не смущается: США будут действовать самостоятельно, а что касается Совета Безопасности, то его ценность для США ограничивалась исключительно тем, что при эффективном использовании имевшихся в Совете «рычагов» можно было заручиться «политической поддержкой других стран». И в этой связи Олбрайт отмечала важность уже принятых Советом резолюций для формирования антисербской коалиции. 92
Следует иметь в виду, что еще весной 1998 г. на очередном заседании Контактной группы, которая продолжала активно функционировать и после Дейтона, США и их союзники по НАТО предложили Белграду заключить некое «промежуточное соглашение», по которому НАТО получила бы возможность ввести в Косово 30 тысяч солдат для обеспечения в крае «демократических выборов, мира и безопасности». Сербы при этом могли бы иметь в Косово лишь небольшие силы «для охраны внешних границ». Как и ожидалось, Белград отверг эти предложения, справедливо расценив их как вмешательство во внутренние дела СРЮ и как попытку осуществить под прикрытием НАТО отделение Косово от Югославии. 93
В августе 1998 г. администрация Клинтона уже усиленно планировала интервенцию НАТО в Косово и Метохию. Об этом прямо говорилось в аналитическом документе одной из комиссий Сената США, содержание которого было раскрыто Милошевичем в его выступлении на гаагском судилище. В документе отмечалось так-же, что дело было за немногим — не хватало лишь «хоть сколько-нибудь приемлемого события для СМИ, чтобы в глазах мировой общественности послужить в качестве политического алиби для интервенции». 94
24 сентября 1998 г. Совет НАТО в официальном заявлении угрожал нанести воздушные удары по СРЮ, а по итогам совещания в Ситуационной комнате Белого дома 30 сентября и последовавшей за этим блиц-поездке Холбрука в Белград М. Олбрайт делает вывод о том, что НАТО следует сформулировать свою позицию в отношении СРЮ «предельно жестко».95
9 октября 1998 г. на заседании Контактной группы в Лондоне Олбрайт и министр иностранных дел Германии К.Кинкель выступили за принятие Советом Безопасности ООН резолюции, разрешавшей вооруженное вмешательство «мирового сообщества» в события в Косово. При этом Олбрайт дает понять «европейцам», что если дело с принятием такой резолюции затянется, то тогда «Совет Безопасности ООН не будет играть решающей роли». 96
13 октября 1998 г. Совет НАТО принял официальное решение о начале бомбардировок Сербии, если через четыре дня Милошевич не начнет выводить полицейские силы из Косово. Атака была приостановлена, когда Милошевич, подчиняясь этому решению, вывел 5 тыс. полицейских из сербского края Косово. Однако, как пишет Олбрайт, » применение натовскими войсками силы было лишь временно отложено, но не исключено вовсе».97 Все это говорится и делается в то самое время, когда в самом Косово албанские сепаратисты резко усиливают террористическую деятельность. В середине 1998 г. администрация Клинтона круто пересматривает свое отношение к ОАК: отбрасывает прочь все прежние оценки ОАК как террористической организации и устанавливает «начальные контакты» с ОАК как непосредственно, так и действуя через НАТО. 98 К усилиям НАТО и ОАК по дестабилизации положения в Косово активно подключается приступившая там к работе 16 октября 1998 г. Контрольная миссия ОБСЕ. Миссия осуществлялась силами двух тысяч наблюдателей ОБСЕ и возглавлялась американцем У. Уокером, матерым агентом ЦРУ, бывшим послом США в Сальвадоре и Никарагуа, имевшим большой опыт по организации спецопераций, таким как поставки вооружений, сбор наемников и создание «эскадронов смерти».
Весьма показательны и приведенные Милошевичем на гаагском судилище данные о том, что после начала работы Контрольной миссии ОБСЕ только в период с октября 1998 г. по конец января 1999 г. в Косово было совершено свыше 500 террористических нападений ОАК и что в этот период, «используя покровительство именно данной миссии», было «очищено» 35 сел, в которых жили сербы и черногорцы. И только в течение первых одиннадцати дней 1999 года члены ОАК совершили 80 террористических нападений на полицейских, армию и мирных жителей. 99
15 января 1999 г. в селе Рачек, в Косово, где сербская полиция проводила контртеррористическую акцию, было обнаружено несколько десятков изуродованных трупов одетых в штатское лиц. В интервью корреспондентам Уокер без каких бы то ни было доказательств сразу же назвал происшедшее «невиданным преступлением сербских сил безопасности». Так было сфабриковано по испытанному боснийскому сценарию («бойня в Маркале») грандиозная провокация, послужившая давно уже искомым поводом для агрессии США и НАТО против Югославии в марте 1999 г. В действительности же, как доказал на гаагском судилище Милошевич с привлечением фотографий и других материалов, в Рачаке не было никаких массовых убийств: там погибли исключительно террористы, которые совершили нападение на сербскую полицию, вынужденную защищаться, и сербская полиция была непричастна к зверствам. Добавим к этому, что в заявлении президента Республики Сербии Милутиновича от 17 января 1999 г. отмечалось: «Уокер один, не предупреждая об этом югославские власти, посетил село Рачак, явно пытаясь таким образом обеспечить себе монополию на толкование того, что произошло на самом деле. Этим он грубейшим образом нарушил и свой мандат наблюдателя и Соглашение о контрольной миссии ОБСЕ. Это еще один яркий пример не только однобокой позиции, но и защиты терроризма и террористической организации, называющей себя ОАК». 100
Между тем запущенная СМИ с подачи Уокера версия о «массовой резне в Рачеке» была широко использована американской дипломатией для усиления подготовки агрессии и для оказания давления на тех союзников США и НАТО, которые испытывали колебания в вопросе о необходимости применения силы в отношении Югославии. Параллельно с этим с помощью ОБСЕ ведется работа, направленная на легализацию ОАК и привлечение ее ко всем переговорам в рамках «урегулирования ситуации в Косово». Дальнейшее развитие косовского кризиса с абсолютной ясностью показало, что США приняли твердое решение — бомбить СРЮ в любом случае, ибо только таким образом можно было, как представлялось в Вашингтоне, создать необходимые условия для устранения Милошевича от власти. Мало помалу к этому решению, не без колебаний и оговорок, присоединились и другие натовские страны НАТО.
Сдавала свои заявленные позиции и Россия. Так, в своих мемуарах М. Олбрайт в деталях рассказывает о том, как в Большом театре в антракте оперы «Травиата» она получила согласие министра иностранных дел И.Иванова на то, что Россия будет сотрудничать с США в политике «угроз силовых действий» в отношении Милошевича. «Была уже ночь, — пишет Олбрайт, — но после оперы, вернувшись в отель, я позвонила другим министрам иностранных дел стран-членов Контактной группы, зная, что каждое сказанное мной слово будет записано и передано российским властям. Если бы я изложила позицию Москвы в ложном свете, то тотчас же последовала бы реакция. Я сообщила своим коллегам, что Иванов не будет становиться у нас на дороге, так что мы должны объединиться и вместе предъявить Милошевичу ультиматум». 101
«Реакции» российских властей не последовало, и уже 29 января 1999 г. на совещании Контактной группы в Лондоне сторонам в вооруженном конфликте было предъявлено общее ультимативное требование: начать 6 февраля мирные переговоры и достичь соглашения не позднее, чем через две недели после начала переговоров. 102Было также объявлено, что «мирные переговоры» начнутся в замке XIV века в Рамбуйе, близ Парижа.
Согласованный в Лондоне план предусматривал, по словам М. Олбрайт, направление в Косово «миротворческих сил НАТО» численностью около 28 тысяч человек, которые должны были обеспечить «автономию Косово». Через три года статус Косово предполагалось пересмотреть, принимая в расчет выраженную на референдуме «волю народа», т. е. практически албанского большинства, выступавшего за независимость Косово. Предлагалось также сформировать в Косово «демократические институты» на основе не менее «демократических выборов». «План поддержал и Иванов», — с удовлетворением констатировала Олбрайт. 103
Первым на конференцию в Рамбуйе 6 февраля 1999 г. прибыл И. Ругова, и «это чудесное появление» означало, что процесс легитимизации террористической ОАК благополучно завершен. Более того, вскоре в Рамбуйе прибыл и лидер военного крыла ОАК, командир боевиков Хашим Тачи, который, на удивление всем, оттеснил Ругову и возглавил делегацию ОАК. Делегацию Белграда возглавил президент Сербии М. Милутинович, выступавший в качестве заместителя Милошевича.
Посредниками на переговорах в Рамбуйе выступали участни ки Контактной группы по бывшей Югославии: США, Великобритания, Франция, Россия, Германия, Италия. Сопредседателями конференции были министры иностранных дел Великобритании Р. Кук и Франции — Ю. Ведрин, а ход переговоров координировала «тройка»: американский посол К. Хилл, представитель ЕС В. Петрич и российский посол Б. Майорский. По просьбе Хилла на переговоры прибыла М. Олбрайт. И. Иванов в Рамбуйе не присутствовал.
Не прошло и несколько дней, как обнаружилось, что переговоры в Рамбуйе сразу же стали «фарсом», как впоследствии назвал их в выступлении на гаагском судилище и Милошевич. Все дело по существу свелось к предъявлению Белграду и Приштине целой серии ультиматумов, которые были заведомо им неприемлемы. Цель такой тактики со всей очевидностью состояла в том, чтобы возложить на сербов ответственность за провал переговоров и тем самым оправдать уже нависшую над СРЮ прямую агрессию США и НАТО.
Формально соглашения, которые планировалось подписать в Рамбуйе, должны были отражать рекомендации заседания Контактной группы в Лондоне 29 января 1999 г. Приведенные выше в интерпретации М. Олбрайт, они сами по себе носили антисербский характер и вместе с тем удовлетворяли основные требования ОАК в особенности в том, что касалось перспектив создания через три года независимого государства Косово. Однако в Рамбуйе дело этим не ограничилось: участники переговоров получили от организаторов встречи 80-страничный текст Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косово и десять приложений к нему, анализ содержания которых не оставлял сомнения в том, что речь шла об установлении полуколониального протектората США и НАТО не только в Косово, но и на всей территории СРЮ.
Отметим сразу же, что М. Олбрайт, взявшая на себя роль главного «координатора» переговоров и практически руководившая ими сначала из Вашингтона, а потом появившись и в Рамбуйе, организовала дело таким образом, что по сути «переговоры» свелись к напористому разъяснению сербам и косоварам лишь отдельных фрагментов Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косово и приложений. Полные же тексты документов, да и то, как оказалось, не все появились лишь к концу первого раунда переговоров, завершившегося 23 февраля, с учетом продления на три дня установленного в Лондоне двухнедельного срока их проведения. В ходе второго раунда переговоров, проходившего в Париже с 15 по 23 марта, повторилась та же картина, причем многие участники переговоров открыто высказывали недоумение тем, что поступавшие к ним документы по своему содержанию выходили далеко за рамки рекомендаций лондонского совещания Контактной группы.
Официальные рекомендации лондонского совещания Контактной группы предусматривали inter alia, что переговоры в Рамбуйе будут проводиться на основе десяти принципов мирного урегулирования, базовыми из которых являлись уважение территориальной целостности СРЮ и Сербии и расширение автономных прав Косово. Однако документы, поступившие от организаторов переговоров в Рамбуйе, шли явно вразрез с этими принципами и вообще не имели с ними ничего общего.
Действительно, в соответствии с предложенными для обсуждения участникам переговоров в Рамбуйе рамочным документом — Временным соглашением о мире и самоуправлении в Косово — в этой части СРЮ практически устанавливался режим «полной военной оккупации» при «существенном политическим контролем со стороны НАТО». Остальная же часть СРЮ по желанию НАТО могла быть подвержена «эффективной военной оккупации». Таким образом, сфера действий вводимого в Косово согласно плану М. Олбрайт 28-30-тысячного контингента войск НАТО должна была распространяться на всю территорию СРЮ, т. е. на Сербию и Черногорию. 104
В документе «Реализация военного соглашения» отмечалось, что блок НАТО должен был «сформировать и возглавить вооруженные силы», которые будут введены и развернуты «внутри и вокруг Косово». Эти силы должны были действовать «под эгидой Совета НАТО и подчиняться его приказам и политическому контролю, осуществляемым через цепь команд НАТО». Командующий этими силами объявлялся «высшим авторитетом в рамках театра военных действий», и его указания были «обязательными для всех сторон и отдельных лиц».
Гражданские дела, формально находившиеся под наблюдением и надзором ОБСЕ и главы миссии ОБСЕ по реализации военного соглашения, должны были регулироваться ими в строгой координации с оккупационными властями в лице НАТО и командующего войсками НАТО в Косово. Другими словами, гражданские дела фактически также ставились под контроль НАТО.
Условия оккупации остальной части СРЮ определялись в Приложении Б — «Статус Многонациональных вооруженных сил, обеспечивающих реализацию военного соглашения». Параграф 8 этого документа гласил: «Личный состав войск НАТО вместе с его наземными транспортными средствами, судами, самолетами и оборудованием должен иметь свободный и неограниченный проход и беспрепятственный доступ по всей территории СРЮ, включая ее воздушное пространство и территориальные воды. В сферу его прерогатив входит, хотя и не исчерпывает ее, право на расположение, постой и маневры на данной территории, на использование любых зон или средств, необходимых для обеспечения, подготовки и проведения операций». Добавим к этому, что личный состав НАТО изымался из юрисдикции любых властей, которые должны были выполнять приказы НАТО «на приоритетной основе и всеми возможными средствами».
В том, что касалось статуса Косово, в документах Рамбуйе отмечалось, что через три года после вступления в силу Временного соглашения о мире и самоуправлении в Косово будет проведена международная конференция «с целью определения механизма окончательного урегулирования в Косово». Это положение обычно интерпретировалось как призыв к проведению референдума, на котором население Косово должно было высказаться за отторжение Косова от Сербии и СРЮ и провозглашение его независимым государством. 105
Известный американский общественный деятель, публицист и писатель, автор многих книг о современных международных отношениях Ноам Хомский, обстоятельно проанализировав тексты документов, представленных организаторами переговоров в Рамбуйе, приходит к выводу, что содержавшиеся в них условия специально были сформированы таким образом, чтобы партнеры по переговорам их отклонили. «Трудно представить себе страну, — пишет он, — которая стала бы рассматривать подобные условия, иначе как требование безоговорочной капитуляции». 106 Понятно, что Хомский ведет речь о СРЮ.
Неудивительно поэтому, что сербская делегация в Рамбуйе отказалась подписать Временное соглашение и приложенные к нему документы, как направленное на подрыв суверенитета и территориальной целостности СРЮ. С другой стороны, не было случайным и то, что делегация ОАК после долгих показных препирательств с М. Олбрайт в конце концов поставила свою подпись под Временным соглашением: по большому счету это соглашение учитывало все требования албанских сепаратистов и к тому же закрепляло легитимизацию ОАК.
Решительно отклонила ультиматум США и НАТО Национальная Ассамблея Сербии, которая на своем заседании 23 марта приняла по этому вопросу специальную резолюцию, в которой требование о военной оккупации Югославии силами НАТО безоговорочно отвергалось. Вместе с тем Ассамблея не ставила под сомнение саму необходимость переговоров и подчеркивала, что итоговое политическое соглашение должно гарантировать равенство всех граждан и этнических общностей автономии Косово и Метохии, а также уважение суверенитета и территориальной целостности Республики Сербия и СРЮ. Не отклоняла Ассамблея и возможность «международного присутствия» в Косово и Метохии, но только после подписания политического договора о самоуправлении, согласованного и одобренного представителями всех национальных общностей, проживающих в Косово и Метохии.107
Однако тщетны были усилия Белграда повернуть переговоры в Рамбуйе и Париже в конструктивное русло. С участниками переговоров там не церемонились, и как пишет Ноам Хомский, Временное соглашение и приложенные к нему документы «в итоге были переданы Сербии и СРЮ в виде ультиматума, т. е. «примите или вас разбомбят». 108
И действительно, на всем протяжении переговоров в Рамбуйе и Париже подобные угрозы сыпались на Белград как из рога изобилия, притом не только из уст М. Олбрайт и ее подручных, но и на уровне руководства стран Запада, не говоря уже о Совете НАТО. В феврале 1999 г. в штаб-квартире НАТО в Брюсселе был одобрен план о направлении в Косово «миротворческого контингента» натовских войск в количестве 26 тыс. человек. 109 В начале марта Палата представителей Конгресса США проголосовала (219 голосов «за» и 191 «против») за то, чтобы послать войска США в Косово, если будет достигнуто соглашение о мире. 23 марта 1999 г. Сенат уполномочил президента США поддержать натовские бомбардировки Югославии (58 голосов «за» и 41 «против») 110
В целом, в администрации США явно преобладало мнение, что удары по Югославии должны быть нанесены вне зависимости от каких бы то ни было соглашений, резолюций ООН, заявлений о мирных намерениях Белграда и прочих факторов. В концентрирванном виде эта позиция Вашингтона, пожалуй, наиболее точным образом была сформулирована Р. Холбруком в его телефонном разговоре с. Тэлботтом, состоявшемся за день до начала агрессии США против Югославии. Холбрук, звонивший в Вашингтон из Белграда, сказал: «Даже если Милошевич ответил „да“ на все, что содержится в соглашении в Рамбуйе, мы все равно разбомбим его к чертовой матери…».«Да, Дик, такова позиция Президента и Государственного секретаря», — ответил на это С.Тэлботт, являвшийся в то время заместителем Государственного секретаря США. 111
Больше всяких слов говорили, однако, конкретные военные меры, предпринимавшиеся США и НАТО по подготовке агрессии. Пока в Рамбуйе велись переговоры, войска США и НАТО концентрировались у границ Югославии. В боевую готовность приводились дополнительные контингенты натовских войск, переброшенные в Македонию. Как сообщал 17 марта 1999 г. в письме на имя председателя Совета Безопасности ООН министр иностранных дел СРЮ Ж. Йованович, численность войск НАТО в Македонии превысила 30 тыс. солдат, туда были доставлены 60 танков, 250 бронетранспортеров, несколько десятков боевых вертолетов, значительное количество артиллерийской техники; натовские военные базы укреплялись в Албании, ускорялось вооружение и обучение боевых отрядов ОАК и т. п. 112 20 марта, т. е. за пять дней до начала бомбардировок, по команде из штаб-квартиры НАТО территорию Косова в полном составе покинула Контрольная миссия ОБСЕ.
24 марта 1999 г. США и их союзники по НАТО начали вооруженную агрессию против СРЮ. Агрессия, которой было придумано название «Союзническая сила», продолжалась 1 дней и ночей — до 10 июня 1999 г. По данным штаба верховного командования югославской армии, опубликованным в Белой книге «Югославия на пороге 2000 года», в агрессии было задействовано 1200 самолетов, в том числе 800 боевых. Армада НАТО совершила более 12000 авианалетов, выпустила свыше 3000 крылатых ракет, сбросила более 10000 тонн взрывчатки, что по тротиловому эквиваленту в пять раз превышало мощность атомной бомбы, сброшенной американцами на Хиросиму. Ударам подверглось 990 объектов на территории СРЮ. Среди гражданского населения были многочисленные жертвы: под бомбежками погибло 1200 взрослых и одна тысяча детей, около пяти тысяч человек получили тяжелые ранения. Общий ущерб СРЮ превысил 100 млрд. долларов. 113
Агрессия США и их союзников по НАТО — вопиющее попрание основополагающих целей и принципов Устава ООН, Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г., резолюций Совета Безопасности ООН, касающихся положения в Югославии. Военные действия США и НАТО против Союзной Республики Югославия полностью и во всех частях подпадают под Определение агрессии, утвержденное резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г.
Действия агрессоров явились грубым нарушением норм и принципов международного гуманитарного права, применяемых в период вооруженных конфликтов, как они сформулированы в Гаагских конвенциях 1907 г., Женевских конвенциях о защите жертв войны 1949 г. и Дополнительных протоколах к ним 1977 г., а также в Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1904 г. Несовместимым с нормами и принципами международного гуманитарного права явилось использование США и НАТО так называемого высокоточного оружия, якобы обеспечивающего бескровный характер военных операций, ракет с графитовыми зарядами, вызывающими мгновенное обесточивание на обширной территории систем жизнеобеспечения, включая больницы и родильные дома, а также кассетных бомб, снарядов с обедненным ураном, дающих высокотоксичное и радиоактивное заражение и других бесчеловечных видов оружия, запрещенных международным правом.
Варварским ракетно-бомбовым ударам подверглись Белград, Приштина, Призрен, Нови — Сад, Ужице и другие югославские города. Уничтожались нефтеперерабатывающие заводы, нефтехранилища и нефтепроводы, фабрики, электростанции, железнодорожные вокзалы, аэропорты, знаменитые мосты через Дунай, радио и телецентры, памятники истории и культуры. Экономика СРЮ была разрушена, страна к тому же оказалась на грани экологической катастрофы.
Спасаясь от бомбардировок, десятки и сотни тысяч беженцев устремились из Косово и других регионов в Македонию и Албанию, БиГ и Хорватию. В несколько раз возросло количество перемещенных лиц, и все это немедленно было представлено западными СМИ как следствие якобы производившихся сербами этнических чисток. Отметим, однако, что по данным Верховного комиссара ООН по делам беженцев только в период с 24 марта по 5 апреля 1999 г. Косово покинуло более 350 тыс. человек, а за весь период натовских бомбардировок половина сербского населения покинула места, где они проживали. 114 Добавим, что даже Г. Киссинджер признает, что «появление тысяч беженцев, не сходивших с экранов телевизоров после начала натовских бомбежек, в гораздо большей степени было результатом действий НАТО, чем их причиной». 115
В ходе налета на Белград в ночь с 7 на 8 мая 1999 г. тремя ракетами было разрушено здание посольства КНР. Получили повреждения здания посольств и резиденций послов Анголы, Венгрии, Зимбабве, Египта, Индии, Ирака, Ирана, Израиля, Испании, Италии, Канады, Ливии, Нидерландов, Норвегии, Пакистана, Польши, Сирии, Швейцарии и Швеции. 116
В планы агрессоров явно входило и физическое устранение главы государства, Президента СРЮ С. Милошевича, официальная резиденция которого в Белграде была подвергнута бомбардировке 22 апреля 1999 г. Правда, Милошевича в тот момент в резиденции не оказалось, но намерения были недвусмысленно выражены в словах Верховного главнокомандующего НАТО в Европе генерала Уэсли Кларка, заявившего еще на первой же после начала агрессии пресс-конференции 25 марта 1999 г., что бомбовые удары будут нанесены и по центру Белграда и что «президент Милошевич и его военные руководители должны понимать, что безопасного убежища для них не существует». 117
В мае 1999 г. правительство СРЮ выдвинуло десять исков в Международный Суд ООН в Гааге против стран НАТО, непосредственно участвовавших с 24 марта 1999 г. в агрессии против__ республики: США, Великобритании, Германии, Бельгии, Канады, Франции, Италии, Нидерландов, Португалии и Испании. Государствам-агрессорам было предъявлено обвинение в нарушениях Устава ООН и международных обязательств, в геноциде по отношению к народу Югославии, в посягательстве на ее суверенитет и во вмешательстве во внутренние дела, имея в виду и косовский вопрос. Правительство СРЮ обратилось к Международному Суду ООН с просьбой принять решение, обязывающее НАТО прекратить бомбардировки. Иски и обращение правительства СРЮ получили одобрение экспертов, выдающихся правоведов из США, Великобритании, Бельгии и ряда других стран.
Сербский юрист Радолюб Этинский, представлявший в Международном суде ООН интересы СРЮ, привел в своем выступлении неоспоримые данные, свидетельствовавшие о том, что не силы правопорядка СРЮ, а именно ОАК открыто проводила этнические чистки, вытесняя из Косово сербское население. Тем самым он показал полную необоснованность содержащегося в заявлении президента США Б. Клинтона 24 марта утверждения о том, что НАТО прибегло к бомбардировкам СРЮ во имя защиты от этнических чисток албанского населения Косово. В этом свете тезис Клинтона о мнимой гуманитарной катастрофе албанского населения в Косово приобрел характер заурядного пропагандистского трюка, призванного оправдать бомбардировки СРЮ.
Из-за противодействия США и их союзников по агрессии Международный Суд ООН оказался не в состоянии реально содействовать прекращению бомбардировок СРЮ. По той же причине были заблокированы и действия Совета Безопасности ООН, созванного по просьбе России 24 марта 1999 г. Представленный на рассмотрение Совета проект резолюции России требовал от НАТО немедленно прекратить воздушные удары по Югославии и возобновить переговоры. Однако принятие необходимого решения Совета было сорвано вследствие негативной позиции его постоянных членов — США, Великобритании и Франции, поддержанных рядом других государств.
Формально за принятие российского проекта резолюции было подано три голоса (Россия, КНР и Намибия, представитель которой являлся тогда председателем Совета Безопасности), против — 12 (США, Великобритания, Франция, Канада, Нидерланды, Словения, Бахрейн, Малайзия, Габон, Гамбия, Бразилия, Аргентина). Вместе с тем требования, содержавшиеся в проекте резолюции, были поддержаны получившими приглашения принять участие в заседании Совета представителями Индии, Белоруссии и ряда других стран, не являвшимися членами Совета. Комментируя итоги голосования, представитель Индии заявил в Нью-Йорке, что объединение Москвы, Пекина и Дели в этом вопросе означает, что незаконную военную авантюру НАТО решительно отвергло более половины населения планеты.
В обоснование варварских бомбардировок СРЮ США и их союзники по НАТО активно использовали концепцию «гуманитарной интервенции», согласно которой любые насильственные действия, в том числе в обход и в нарушение резолюций Совета Безопасности ООН, могут быть оправданы, если они направлены на предотвращение «гуманитарной катастрофы» в том или ином регионе мира. При этом разумеется, что понятие «гуманитарной катастрофы» намеренно не определялось, имея в виду, что в каждом конкретном случае агрессоры могли истолковывать это понятие по своему усмотрению. С другой стороны, насильственные действия ничем не ограничивались и вполне могли включать варварские бомбардировки, наглое вмешательство во внутренние дела государств, оккупацию и попытки свержения неугодных режимов, как это было во время боснийского и косовского, а позднее — и иракского кризисов.
Разоблачению агрессивной сущности концепции «гуманитарной интервенции» посвящено немало исследований зарубежных авторов, опубликованных в последние годы. Например, Ноам Хомский в своей книге о «новом военном гуманизме» и уроках Косово справедливо замечает, что «гуманитарная интервенция, по-видимому, является почти всеобщим признаком агрессии и насилия». Исключения из этого правила автор делает лишь для тех случаев, в большинстве своем из истории средневековья, когда геноцид и самые неблаговидные деяния совершались не из гуманных соображений, а просто-напросто по воле «всевышнего». И в особенности ярко это было продемонстрировано «священными войнами», которые крестоносцы вели против «неверных».
Что же касается «летописи гуманитарных интервенций», то Хомский напоминает: возвышенными гуманитарными мотивами руководствовались уже первые президенты США, проводя политику массового истребления коренного населения Америки. Интересами «цивилизации, гуманности и свободы» удобно объяснялись и оправдывались также интервенции США против Кубы и других латиноамериканских государств в XIX веке, захват Филиппин, заявления У. Черчилля о пользе применения отравляющих веществ против курдов и вообще против «нецивилизованных племен», расистские эскапады и политика установления «нового порядка» Гитлера и Муссолини, широкомасштабная агрессия США против Вьетнама, развязанная президентами Д. Кеннеди и Л. Джонсоном. «Если бы в нашем распоряжении были соответствующие письменные документы, — мрачно рассуждает Хомский, — мы наверняка бы нашли свидетельство того, что Чингисхан и Аттила заявляли о своих гуманитарных намерениях». 118
Рассуждения Хомского, конечно же, оставляют в стороне ленинскую теорию империализма, которую он не приемлет. Однако в своем исследовании «нового военного гуманизма» автор весьма удачно и аргументированно разоблачает агрессивную сущность современной внешнеполитической идеологии США, пытающейся прикрыть все более наглеющий экспансионизм Вашингтона фразами о мире, гуманизме и демократии. На примере Югославии он показал, что «военный гуманизм» США — это лишь одно из проявлений того самого «чисто американского цинизма» и лицемерия, о которых неоднократно писал В. И. Ленин, обличая методы, с помощью которых американский империализм стремится установить господство над миром. 119
Уместно привести здесь также и следующую оценку «военного гуманизма» США применительно к Югославии, содержащуюся в опубликованной в марте 2006 г. работе независимого канадского ученого Мишеля Коллона «Смертное кольцо»: «Соединенные Штаты, — пишет М. Коллон, — пытались заставить всех поверить, что они вели гуманитарную войну. И представить себя защитниками мусульман. Но в действительности Вашингтон и Берлин спровоцировали эту войну. Намеренно. Ради своекорыстных интересов — достижения стратегических целей: экономической колонизации Балкан, получения контроля над маршрутами транспортировки нефти и борьбы за мировое господство. США никогда не вели гуманитарных войн. И они были не пожарными в войне против Югославии, а ее поджигателями. Они больше всех виноваты в страданиях всех народов Югославии. США не могут быть, с одной стороны, друзьями мусульман на Балканах, а с другой — их худшими врагами в Палестине и Ираке. США повсюду в мире являются врагами мусульман.
И самыми опасными врагами всех народов мира. Они угрожают Сирии, Ирану, Северной Корее, Кубе и (когда-нибудь) даже Китаю. Ведь их стратегия войны имеет только одну цель — поддерживать несправедливый экономический порядок, господствовать и эксплуатировать каждую страну на Земле с тем, чтобы еще больше обогатить кучку супер-миллиардеров.
Поэтому так важно разоблачать все лживые истории в СМИ и рассказывать правду о войне против Югославии: это была агрессия». 120
Довольно обстоятельной критике подвергает реализацию доктрины гуманитарной интервенции в Югославии Г. Киссинджер в своей книге «Нужна ли Америке внешняя политика?» Применение этой доктрины, считает он, не сообразовывалось с историческими особенностями Югославии и Балкан в целом. Действия США и их союзников не опирались на поддержку ООН, которая вообще была проигнорирована. Открытое пренебрежение принципом национального суверенитета и «агрессивные дипломатические шаги» вызвали негативную реакцию большинства стран мира. Развивающиеся страны отнеслись к доктрине гуманитарной интервенции как «к способу, которым индустриально развитые государства возрождают неоколониалистическую гегемонию». Европейские союзники США проявили колебания, а их лидеры заговорили о том, что «впредь не будут действовать без санкции ООН». 121
В особенности большое недовольство Киссинджера вызвали «требования Рамбуйе», которые, по его мнению, стали «поворотным пунктом в истории Атлантического союза», ибо они предполагали ведение войны группой государств, «которые не раз под- черкивали сугубо оборонительный характер своего союза, в том числе и тогда, когда убеждали Россию согласиться на расширение НАТО». «Для тех, кто знаком с историей Сербии, — пишет Киссинджер, — было очевидно, что предложения Рамбуйе безусловно приведут к войне». 122
Этот последний тезис Киссинджер подкрепляет тем, что «предложения Рамбуйе» фактически были ультиматумом, требовавшим «установить над Косово протекторат НАТО и предоставить войскам альянса право свободного передвижения по югославской территории». 123И не было никаких оснований полагать, что эти ультимативные требования будут приняты страной, которая «неоднократно воевала с Оттоманской и Австрийской империями, яротно противостояла Гитлеру и Сталину без всякой помощи со стороны союзников». К тому же Югославия «никогда не согласилась бы отдать во власть НАТО историческую территорию, на которой находятся священные для каждого серба места». 124
Достойно уважения, что Киссинджер проявляет понимание того, что «Косово изначально было сербской национальной святыней», что именно там «в ожесточенной схватке с турками началась борьба сербов за независимость». 125С другой стороны, мэтр американской дипломатии, конечно же, не мог не знать, что верным союзником Югославии в борьбе против фашизма был Советский Союз, а что касается титовской Югославии «периода холодной войны», то, как отмечает и сам Киссинджер в другом месте своей книги, она «находилась под негласной опекой НАТО». 126В общем не упускает Киссинджер и малейшей возможности, чтобы, по привычке, не поупражняться в антисоветизме и не передернуть исторические факты применительно к «американской выгоде».
Вполне закономерно и то, что обличая провалы американской дипломатии в югославском кризисе, Киссинджер в итоге приходит к выводу, что «идея гуманитарной интервенции была выдвинута обоснованно» и что вопрос лишь в том, что нужно было действовать «с меньшими издержками и в более спокойной манере». Что же касается будущего, то необходимо позаботиться о том, чтобы «предложенный подход» учитывал объем и сложности тех международных проблем, с которыми сталкивается Америка». 127Наконец, по смыслу рассуждений Киссинджера, если уж США взялись за «гуманитарные интервенции», то надо было проявлять определенную последовательность и, исполняя свой моральный долг до конца, проводить их не только в Косово, но и вводить войска «и в Судан или на Кавказ, где общее число жертв также превышало их количество в Косово». 128
Изложенные Киссинджером идеи совершенствования концепции «гуманитарных интервенций» странным образом преломляются и в трудах некоторых российских ученых. Например, в «Системной истории международных отношений» под редакцией доктора политических наук А. Д. Богатурова «гуманитарные операции» рассматриваются «как форма регулирования международных отношений». Вынесенное в заголовок, это положение контрастирует с приводимыми авторами книги фактами относительно использования США и НАТО таких операций для вмешательства в дела других государств. Но, видимо, авторы находятся под слишком большим впечатлением от того, что НАТО и солидарные с ним «многие государства» стремятся «формально легализовать гуманитарные интервенции, закрепив практику их проведения решениями ООН и других международных организаций с тем, чтобы со временем превратить гуманитарные интервенции в общепризнанную норму международного права». 129 В общем, как ни старайся, но шила в мешке не утаишь, и название заголовка выдает вполне определенные прозападные взгляды авторов, что, впрочем, очевидно и из подачи материалов в других разделах » фундаментального труда».
В принципе, объективные оценки «гуманитарной интервенции» и агрессии США и НАТО в Косово даны в книге А. Задохина и А. Низовского «Пороховой погреб Европы. Балканские войны XX века», изданной в 2000 г. Однако они настолько сжаты и сухи, что воспринимаются просто как стремление авторов всего лишь отдать дань тому, что невозможно опровергнуть. Впрочем, даже признавая факт агрессии, авторы считают возможным утверждать, что «военная акция НАТО против сербов» была, видите ли, предпринята «по… инициативе международного сообщества». 130 В другом случае утверждается, что силы НАТО осуществляли в Югославии «принуждение к миру». 131Изображая распад Югославии преимущественно как «войну всех против всех» 132, авторы принижают роль в этом внешнего фактора: империалистической политики США, Германии, Великобритании и других государств НАТО, направленной на раскол этой страны и ликвидацию режима Милошевича. И уж совершенно нелепыми выглядят вынесенные в заключительные разделы работы рассуждения авторов об антиамериканизме как «особом социально-психологическом явлении, доставшемся в наследство от СССР и еще довлеющем над политическим сознанием России». Как будто не ясно, что такого рода настроения и не только в России, но и во многих других странах — всего лишь следствие авантюристической экспансионистской политики США, которую авторы тщетно пытаются приукрасить.
Из тех же рассуждений следует, что авторы — сторонники вступления России в НАТО, считют, видимо, что это будет способствовать и сохранению так называемых демократических ценностей, обретенных Россией в последние годы. Понимая, что решить этот вопрос в современных условиях затруднительно, они, однако, с оптимизмом смотрят в будущее, заявляя, что «ситуация может измениться, когда произойдет смена поколений и потеряют актуальность прежние стереотипы, и будет легче решать проблемы, которые встанут в связи с подачей Россией заявки (!) на вступление в Евро-Атлантический Союз». 133 Новые поколения могут поступить, однако, совсем не так, как думают авторы книги о пороховом погребе на Балканах.
Официальная позиция России в связи с бомбардировками Югославии под видом «гуманитарной интервенции» была выражена в заявлении Президента РФ, зачитанном на заседании Совета Безопасности 24 марта 1999 г. Постоянным представителем РФ при ООН С. Лавровым. В заявлении президента действия США и НАТО назывались агрессией и военной авантюрой, и в связи с этим сообщалось о принятии Россией ряда конкретных мер: отменялся визит премьер-министра Е. Примакова в Вашингтон (узнав от американцев о начале бомбардировок, Примаков, находившийся вместе с делегацией на борту самолета, принял по согласованию с президентом решение о «развороте над Атлантикой» и о возвращении в Москву), приостанавливалось участие России в программе «Партнерство ради мира», отзывался Главный военный представитель РФ при штаб-квартире НАТО в Брюсселе, откладывались на неопределенный срок переговоры об открытии в Москве военной миссии связи НАТО.
В выступлении министра иностранных дел РФ И. Иванова на заседании Государственной Думы 27 марта 1999 г. отмечалось, что «Президент России, Правительство, Федеральное Собрание — все в один голос решительно осудили эту неприкрытую агрессию против суверенного государства — члена ООН». Выражалась надежда, что принятые президентом «жесткие шаги по замораживанию отношений с НАТО» заставят многих в Брюсселе серьезно задуматься. Сообщалось о намерении России, если агрессия НАТО не будет незамедлительно прекращена, потребовать созыва чрезвычайного заседания Генеральной Ассамблеи ООН, а также поставить этот вопрос на проходившей в то время в Женеве сессии Комиссии ООН по правам человека.
Вместе с тем министр счел возможным выразить «сожаление» по поводу того, что «в Рамбуйе югославская делегация не пошла на подписание политического документа». «Сделай она это, ситуация могла бы пойти по другому сценарию» — заявил он. Министр заявил также, что С. Милошевич, видите ли, «трудный партнер», и упрекнул югославскую делегацию за то, что она, по его мнению, «не во всем проявляла должный конструктивизм на переговорах в Рамбуйе и Париже».
Министр, по сути, умолчал об ультимативных требованиях США и НАТО, предъявленных Югославии в Рамбуйе и Париже, пытался создать ложное впечатление, что США и НАТО могли бы, дескать, и отказаться от пакета «политического документа» с упоминавшимися выше «приложениями», а сам «политический документ» изображал в виде некоего «компромисса, подготовленного международными посредниками с учетом позиций сторон и одобренный Контактной группой». 134
Умолчал министр и о том, что сразу же по возвращению в Москву после «разворота над Атлантикой» Е. Примаков по согласованию с президентом позвонил С. Милошевичу и просил принять его с визитом в Белграде при понимании того, как пишет об этом в своих мемуарах Примаков, что он, Милошевич, «согласится выступить после нашей встречи с заявлением о готовности подписать политическое соглашение в Рамбуйе». Это была попытка оказать прямое давление на Милошевича. Ответ Милошевича был краток: «Я вам очень благодарен за предложение о помощи и поддержку. Но вчера (т. е. 23 марта 1999 г. — Авт.) состоялось заседание парламента Сербии, который полностью отверг соглашение». 135 И поездка Примакова в Белград тогда, естественно, была отменена.
Конечно, министр мог и не ставить в известность Думу о разговоре Примакова с Милошевичем, но он был обязан проинформировать депутатов о решении Национальной Ассамблеи Сербии, отклонившей ультиматум США и НАТО. Об этом, однако, в выступлении министра в Думе 27 марта ничего сказано не было.
Зато было сказано многое другое что, по существу, явилось откровенным сигналом Западу не очень-то беспокоиться по поводу «жесткости» ответных шагов России, которые, предназначенные в основном для «внутреннего потребления», были, как потом и оказалось, благополучно спущены на тормозах, а то и вовсе забыты. Итак, в то время, когда Югославия подвергалась массированным бомбардировкам, министр счел возможным заявить следующее:
«Не скрою, в международных делах наступил тяжелый период. Преодолеть его будет непросто — нанесен удар по атмосфере доверия и партнерства. Осознавая все это, нам вместе с тем ни в коем случае нельзя скатываться к конфронтации, а тем более втягиваться в военные авантюры. На этот счет у нас есть твердая установка Президента. Если кто-то рассчитывает, что мы сорвемся, ответим на нарушения Устава ООН и хельсинского Заключительного акта аналогичными шагами, то он просчитался. Россия была и останется надежным, предсказуемым партнером. При этом мы с удвоенной энергией будем добиваться формирования демократического многополярного мира, свертывания гонки вооружений, создания надежной общеевропейской системы безопасности, в которой каждому государству было бы обеспечено достойное место и равная безопасность». 136 Далее следовал весьма содержательный пассаж о состоявшихся в 1996—1998 гг. семи встречах президентов США и РФ и о других достижениях «партнерства» и делался вывод о том, что «таким солидным политическим багажом нужно дорожить». 137
Из всего этого вытекало, что российское руководство даже и не помышляло о возможности оказания помощи Югославии в отпоре агрессору. Более того, фраза о том, что Россия не будет отвечать на агрессию «аналогичными шагами» означала, что Россия вообще ставила агрессора на одну доску с теми, кто в строгом соответствии с Уставом ООН и нормами международного права мог бы реально помочь Югославии в отражении агрессии. Проводить «аналогию» между агрессией и действиями в поддержку жертве агрессора — значит на деле выгораживать и поощрять действия агрессора, чем, собственно, и занималась российская дипломатия.
Справедливо рассуждая о предательстве Югославии ее «естественным союзником» — Россией, Н. Чуксин пишет в своей книге «Косово»: «Технически Россия не обязательно должна была объявить войну НАТО и США. Нет! Этого было и не нужно. Достаточно было выйти из режима санкций, скоординировать свою позицию с Китаем, искать и находить слабые места и разницу во мнениях в натовской коалиции — а все это существовало! Далее — укрепить ПВО Югославии. Специалисты говорили, что несколько зенитноракетных комплексов С-300 ПМУ могли бы резко изменить ход войны…» И еще: «Можно было бы и не поставлять С-300 (а делать это надо было своевременно, до начала авиаударов: после начала воздушной войны сделать это уже было трудно даже технически). У нас на вооружении чуть ли не с 1980 года… стоит превосходная система борьбы с крылатыми ракетами на базе комплекса А-50У „Шмель“… Один комплекс может обрабатывать до 50 целей на удалении до 230 километров. Два-три таких комплекса, сданных в аренду югославской армии, полностью изменили бы картину и предотвратили бы воздушный террор. Но это все — сослагательное наклонение. Тот, кто хочет, ищет пути решить, кто не хочет, ищет причину отказаться». 138
Возвращаясь к политико-дипломатической стороне дела, подчеркнем, что речь министра РФ в Думе 27 марта 1999 г. указывала на главную задачу, которая ставилась перед российской дипломатией — достигнуть политического урегулирования путем терпеливого диалога и поиска «взаимоприемлемых развязок». Выгляде- ло вполне прилично, если бы тут же не выражалось откровенное сожаление по поводу утраченного «позитива, который был наработан в Рамбуйе и Париже». 139 «Позитив» усматривался главным образом в том, что в косовском крае восстанавливались «элементы государственности» албанского населения, зафиксированные Конституцией СФРЮ 1974 г. и отмененные Конституцией Сербии 1990 г. Другими словами, полностью игнорировались приведенные выше официальные мотивы и разъяснения югославского руководства на этот счет и по сути защищалась американо-албанская версия о тоталитаризме и диктаторском характере белградской власти с подтекстом, допускавшим правомерность создания в перспективе независимого косовского государства. Ко всему этому, говорить о «позитиве» достигнутого в Рамбуйе и Париже по существу было равносильно признанию обоснованности американских ультима- тумов, решительно отвергнутых Белградом.
Воля югославского народа отнюдь не была сломлена постоянными и все усиливавшимися бомбардировками. Даже М. Олбрайт признает, что «бомбардировки сплотили сербов и сделали их лидера настоящим героем». 140 В этих условиях в Вашингтоне и Брюсселе считали необходимым приступить к форсированной разработк планов проведения сухопутной операции, исходя из признания возможности, что воздушных ударов может оказаться недостаточно для достижения победы. 141 Одновременно нужно было позаботиться и о том, чтобы добиться согласия союзников на проведение такой операции.
Последняя задача была не из легких. Как пишет М. Олбрайт, «единства среди нас не было». Великобритания проведение сухопутной операции поддерживала, Германия и Италия выступали против, а Франция могла проголосовать «за» только в таком не вероятном случае, если на операцию будет получено разрешение Совета Безопасности ООН. 142
Вопрос о проведении сухопутной операции против СРЮ обсуждался на состоявшейся 23—25 апреля 1999 г. в Вашингтоне встрече руководителей государств-участников НАТО по случаю 50-летия создания этого военно-политического блока. И хотя разногласия в стане натовцев по этому вопросу сохранялись, не было и возражений прот

в подготовительных мероприятий к такой операции. В целом, как пишет Олбрайт, все участники совещания, включая официально вошедших в НАТО 12 марта 1999 г. Польшу, Венгрию и Чехию, продемонстрировали решимость «держаться вместе, усилить натиск на Милошевича и победить». 143
По итогам юбилейной встречи США и НАТО решили удвоить численность войск, размещенных в Македонии и Албании. «Эти войска, — поясняет Олбрайт, якобы должны были готовиться к проведению в Косово миротворческой миссии, что могло быть осуществлено лишь после войны. Однако в случае необходимости — и мы хотели, чтобы Милошевич это сознавал, эти войска могли также составить ядро сухопутных сил». 144
Давление на Белград нарастало по всем направлениям. В начале мая 1999 г. президент Клинтон выделил в распоряжение командующего объединенными силами НАТО в Европе генералу У. Кларка дополнительно 176 самолетов. В конце мая НАТО одобрило отправку в Косово 48-тысячного контингента «миротворческих сил» после завершения военной фазы операции и, как сообщает об этом в своих мемуарах Клинтон, США «начали, не афишируя этого, обсуждать возможность их введения раньше запланированного срока, если станет понятно, что авиаудары не приносят результата». 145
27 мая МТБЮ вынес обвинение Президенту Югославии С. Милошевичу, Президенту Сербии М. Милутиновичу и еще трем сербским лидерам: вице-премьеру Н. Саиновичу, начальнику генштаба Д. Ойдановичу, министру внутренних дел В. Стойликовичу в преступлениях против человечества. Следует при этом иметь в виду, что с началом воздушной операции НАТО, как об этом сообщил американский еженедельник «Тайм», ЦРУ приступило к действиям по выполнению ранее санкционированного Клинтоном «плана дискредитации и свержения президента Милошевича». С этой целью в сопредельных с СРЮ странах размещались радиопередатчики с круглосуточным вещанием, велись интенсивные переговоры о привлечении к информационной войне против режима Милошевича Франции, Германии, Италии и Ватикана, наращивались контакты с сербской оппозицией, в том числе в Черногории. 146
Находясь в тяжелейшем положении, Милошевич снова и снова обращался за помощью в России, постоянно благодаря за исходившие из Москвы заявления, осуждавшие агрессию НАТО, требовавшие прекращения бомбардировок и призывавшие к началу переговоров. Однако дальше этих, хотя и весьма резких заявлений, Москва не шла, предпочитая держать курс на достижение некоего «консенсуса» с США и НАТО в вопросах политического урегулрования после окончания бомбардировок. Во что это выльется, заблуждаться не приходилось.
В начале апреля 1999 г. председатель Государственной Думы Г. Селезнев, вернувшись после переговоров из Белграда, передал президенту РФ просьбу о приеме СРЮ в Союз России и Беларуси. 147 Понятно, что речь не шла о быстрой реализации этого предложения. И все же Москва практически с самого начала заблокировала эту идею, а потом она была вообще забыта и похоронена.
В закулисных переговорах с США и НАТО, проходивших под грохот ракетно-бомбовых ударов по Югославии, российская дипломатия шаг за шагом дезавуировала свои же собственные официально жесткие заявления и сдавала одну позицию за другой, основываясь на мнимой приемлемости для СРЮ так называемых «соглашений в Рамбуйе».
12 мая 1999 г. президент Ельцин уволил Примакова с поста премьер-министра. Как пишет Олбрайт, со слов И. Иванова, МИДу РФ президент устроил разнос за то, что «оно не сумело остановить натовские бомбардировки». 148 Иванов тем не менее был оставлен на посту министра. Последнее весьма импонировало Олбрайт в том числе и тем, что в югославских делах Иванов был, в принципе, настроен антисербски. Так, Олбрайт в своих мемуарах сообщает, что, съездив в Белград в середине марта 1999 г., т. е. еще до начала бомбардировок, Иванов увидел там, и Олбрайт кавычит эти слова, — «только идиотов, готовых идти на войну». 149
С конца апреля 1999 г. Ельцин выдвигает на югославскую арену бывшего премьер-министра РФ В. Черномырдина, о чем сообщает Клинтону, позвонив в Вашингтон в последний день саммита НАТО — 25 апреля. Через несколько дней — 3 мая, в Вашингтоне состоялись переговоры Черномырдина, назначенного Специальным представителем президента РФ по Югославии, с вице-президентом А. Гором. С собой Черномырдин привез письмо от Ельцина на имя Клинтона, в котором предлагалось «объявить о прекращении огня», имея в виду, что вслед за этим Генеральный секретарь ООН К. Аннан и Черномырдин отправятся в Белград и договорятся об урегулировании конфликта. Исполнение достигнутой договоренности обеспечивалось бы ООН. Однако, как пишет Олбрайт, «президент Клинтон ответил, что мы не допустим, чтобы ООН вела переговоры от лица НАТО». 150
В этих условиях М. Олбрайт предложила заменить К. Аннана на президента Финляндии М. Ахтисаари — представителя нейтральной страны, хорошо знавшего ООН и пользовавшегося доверием США и НАТО, которые еще раньше прочили финна на пост одного из представителей ООН в Косово. Черномырдин тут же согласился, и связка Черномырдин-Ахтисаари сразу же стала главным орудием политико-дипломатического давления на Белград.
28 мая, на следующий день после предъявления Милошевичу и его соратникам обвинений МТБЮ, в Белграде состоялась десятичасовая встреча Черномырдина и Милошевича. Вспоминая в октябре 2003 г. об этой встрече, Черномырдин рассказывал: «У меня было высокое государственное поручение, я выступал от лица страны и делал все, чтобы остановить войну». О том, что «остановить войну» Черномырдин пытался путем навязывания югославам условий НАТО, спецпредставитель президента РФ, разумеется, умолчал. Но из мемуаров Клинтона и Олбрайт со всей очевидностью следует, что дело обстояло именно таким образом: Черномырдин, по существу, потребовал от Милошевича согласиться на вывод югославских войск из Косово и на установление там протектората НАТО. Именно поэтому встреча приобрела поистине драматический характер, о чем поведал и сам Черномырдин: «Переговоры со Слободаном Милошевичем велись трудно, вязко, часто доходили до грани срыва. Он очень эмоциональный человек. Но я твердо стоял на своем, а порою по-русски не стеснялся в оборотах…».151 В итоге С. Милошевич поддался давлению России, хотя, как отмечалось в совместном заявлении о встрече, для окончательного решения вопроса потребуются соответствующие резолюции Совета Безопасности ООН.
1—3 июня 1999 г. в Бонне, в немецкой правительственной резиденции Петерсберг, состоялась по просьбе России встреча Черномырдина и Ахтисаари с заместителем Государственного секретаря США С. Тэлботтом. Черномырдин прибыл в Бонн, вооруженный прямой директивой Ельцина от 30 мая — «решить вопрос любой ценой». 152 Следствием стало подписание «документа о достижении мира» («Петерсбергского документа»), в котором, как пишет М. Олбрайт, «НАТО и Россия, наконец, пришли к единому мнению», согласовав «условия, которые должен выполнить Милошевич, чтобы бомбардировки были прекращены». В числе условий главны- ми были два — полный вывод войск СРЮ из Косово и направление туда международных сил безопасности, которые находились бы под единым и безраздельным командованием НАТО и «ядром» которых должны были стать контингенты стран этого военного блока.
«Петерсбергский документ» немедленно был передан в Белград и стал, по выражению Олбрайт, «тем магнитом, который был нужен нам и которого боялся Милошевич». 153Более конкретно написано об этом в мемуарах Клинтона: «В июне бомбардировки, наконец, сломили волю Милошевича. 2 июня Виктор Черномырдин и президент Финляндии Марти Ахтисаари лично передали ему требования НАТО, которые Милошевич и сербский парламент согласились удовлетворить».154 Касаясь итогов этой встречи, С. Тэлботт в своей книге «Билл и Борис» отметил, что одобрение условий Черномырдиным, в чем югославский лидер теперь лично убедился, стало «главным фактором в решении Милошевича выкинуть белый флаг». 155
7—8 июня 1999 г. в Бонне состоялось совещание министров иностранных дел «Большой восьмерки», на котором в течение двенадцати часов обсуждался текст резолюции Совета Безопасности ООН об урегулировании кризиса. Тактика М. Олбрайт на совещании заключалась в том, чтобы, с одной стороны, включить в резолюцию Совета Безопасности ООН все ранее согласованные, в том числе и с Россией, положения, фиксировавшие капитуляцию Милошевича в косовском вопросе, а с другой — добиться в максимально ясной форме передачи НАТО контроля за осуществлением этих положений, а также утверждения полномочий НАТО на принудительные действия в отношении СРЮ в случае необходимости и по своему усмотрению.
Россия, которую на совещании представлял И. Иванов, пыталась исключить из резолюции Совета Безопасности ООН хотя бы наиболее одиозные пункты, вроде пункта о передаче обвинений на Милошевича и его соратников на рассмотрение МТБЮ. Однако, проведя переговоры по отдельности с министрами каждой из стран-участников совещания, Олбрайт добилась их согласия с основными установками американской позиции. «Я теснила Иванова по каждому вопросу, — напишет она потом в своих мемуарах. — Оказавшись в одиночестве, он, наконец, сдался». 156
Достигнутое в Бонне соглашение ускорило переговоры между натовскими и югославскими военными, проходившими в Македонии. 9 июня начался вывод югославских войск из Косово и размещение там «международных сил безопасности» под командованием НАТО. На следующий день Генеральный секретарь НАТО Х. Солана отдал приказ генералу Кларку остановить воздушные бомбардировки.
В тот же день, 10 июня 1999 г., Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1244, в которой сразу же обращало на себя внимание отсутствие даже малейшего намека на осуждение варварских бомбардировок и разрушения страны с двенадцатимиллионным населением. Более того, об этих вопиющих фактах в резолюции вообще не упоминалось ни словом, что в совокупности нельзя расценить иначе, как легализацию Советом Безопасности ООН прямой агрессии США и НАТО против СРЮ.
В преамбуле резолюции дважды делается ссылка на «серьезную гуманитарную ситуацию» и «гуманитарную трагедию» в Косово, при том, что осуждаются «все акты насилия против населения Косово и все террористические акты», совершенные любой из сторон». Понятно, что такие двусмысленные формулировки не только покрывали преступные и агрессивные деяния ОАК на земле Косово, но и фактически давали право на жизнь концепции «гуманитарной интервенции», инициированной США и НАТО.
Резолюция 1244 Совета Безопасности ООН подтверждала обзательства всех государств-членов ООН соблюдать суверенитет и территориальную целостность Союзной Республики Югославии и других государств региона. Само по себе это положение дорого стоит, в том смысле, что оно служит международно-правовым заслоном на пути тех, кто добивается окончательного раскола Югославии и, в частности, отторжения от нее косовского края. Однако другие положения резолюции в значительной мере ослабляют вышеуказанные обязательства, вытекающие из Устава ООН и подтвержденные Заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. Следует также иметь в виду, что к резолюции прилагались два документа, которые, являясь ее составной частью, в особенности подробно излагали наиболее жесткие условия диктата суверенному государству. А именно: «Заявление председателя совещания министров иностранных дел „Большой восьмерки“, состоявшегося во Флориде 6 мая 1999 г. (Приложение I), и „Петерсбергский документ“ — о „мирном соглашении по Косово от 3 июня 1999 г. (Приложение II).
Диктат США и НАТО весьма наглядно просматривается в положениях резолюции и приложений, касающихся статуса Косово. Правда, резолюция говорит о „существенной автономии“ и „значимом самоуправлении“ Косово, причем содержит эту формулу в трех местах — преамбуле и двух приложениях. Однако на территорию Косово вводились так называемые международные силы безопасности — Силы в Косово“ (СВК) численностью в 50 тыс. человек, состоявшие из контингентов различных стран с преобладанием войск НАТО и под командованием этого военного блока. Территория Косово была поделена на пять секторов, т. е. на фактические зоны оккупации (американскую, британскую, французскую, германскую и итальянскую)».
Установление оккупационного режима в Косово осуществилось согласно резолюции 1244 Совета Безопасности на условиях полного вывода оттуда югославских вооруженных сил и полиции. При этом СВК были обязаны обеспечить мир и безопасность для всех жителей Косово. Однако эти свои обязанности СВК проигнорировали. В результате на месте уходивших из Косово югославских войск и полиции образовывался вакуум, что, с одной стороны, облегчало переход реальной власти в отдельных секторах Косово в руки ОАК, а, с другой, побудило сербов, как и все неалбанское население, немедленно покинуть родные очаги. Достаточно сказать, что за войсками и полицией потянулись их семьи, которые десятилетиями проживали в Косово, и только по этой причине Косово покинули более 50 тысяч законных граждан СРЮ.
Верно, что резолюцией 1244 Совет Безопасности предусматривалось разоружение и демилитаризация ОАК. Однако в Приложениях I и II оговаривалось, что «политический процесс», направлен- ный на достижение «значимого самоуправления в Косово», должен осуществляться, «полностью принимая во внимание соглашения в Рамбуйе». Другими словами, ультимативные требования предъявленные СРЮ в Рамбуйе, оставались в силе, в том числе и те, которые вели к полной легализации ОАК как политической организации. И действительно, не прошло и трех месяцев после принятия резолюции Совета 1244 как в сентябре 1999 г. эта организация при поощрении руководства НАТО и Специального представителя Генерального секретаря ООН в Косово французского дипломата Б. Кушнера была удивительным образом трансформирована в так называемый «Корпус защиты Косово», получивший вполне легальный статус, лишь немного сократив свою численность и арсеналы. Командующий ОАК А. Чеку тут же заявил, что «корпус Косово станет отправным пунктом для создания армии независимого Косово». 157 Демилитаризация и разоружение ОАК оказались таким образом фикцией.
Выступая на судилище в Гааге, С. Милошевич говорил, что после установления в Косово в соответствии с резолюцией 1244 Совета Безопасности ООН международного военного и гражданского присутствия, призванного обеспечить условия мирной и нормальной жизни для всех его жителей, там были совершены «преступления против человечности, преступление геноцида и другие воен- ные преступления». При этом были приведены доказательства непосредственного сотрудничества в совершении этих преступлений между оккупационными войсками, в которые превратились СВК и террористами ОАК.
В присутствии и под защитой СВК, отмечал Милошевич, только на февраль 2002 г. в Косово было убито 3 000 человек, большей частью сербов и других граждан неалбанской национальности, 2500 человек похищено, более 360 тысяч человек сербского и неалбанского населения изгнано из края, в Косово сожжены десятки тысяч домов, преимущественно сербских, уничтожено 101 церквей. Вместо того, чтобы защитить границы, СВК допустили переселение в Косово несколько сот тысяч граждан Албании и албанцев из Македонии. 158
Выполняя резолюцию 1244 Совета Безопасности, Белград завершил вывод югославских войск из Косово к 20 июня 1999 г. Теперь натовские войска становились полными хозяевами оккупированного ими края. Учрежденная той же резолюцией гражданская администрация ООН, поставленная под формальный контроль Специального представителя Генерального секретаря ООН, по существу играла роль послушного инструмента командования НАТО. К тому же, согласно резолюции 1244 Совета Безопасности, Генеральному секретарю ООН поручалось обязать своего Специального представителя в Косово «тесно координировать свои действия» с командованием НАТО, что реально означало — подчинение его приказам.
В целом таким образом, резолюция 1244 Совета Безопасности ООН закрепляла военно-политическое господство НАТО в Косово. В обмен на прекращение бомбардировок Вашингтон реализовал, как пишет в своих записках о президентской дипломатии С. Тэлботт, «более мощную версию того, что мы пытались скормить Милошевичу в Рамбуйе». И далее: «Косово, оставаясь в глазах международного законодательства в составе Югославии, на все обозримое будущее становится протекторатом ООН, подкрепленным силами НАТО». 159 Точнее, конечно, было бы сказать «протекторатом НАТО», лишь формально подкрепленным авторитетом ООН, и это, кстати, вытекает из всего содержания «президентских записок» С. Тэлботта.
Чтобы сделать оккупацию Косово чисто натовским предприятием, США с самого начала предприняли усилия к срыву попыток России получить там самостоятельную зону для размещения своего контингента. Впрочем, и в этом вопросе Москва не проявила должной твердости и последовательности в отстаивании свои интересов. Из-за полного отсутствия координации действий между политическими и военным ветвями в руководстве страны были упущены возможности укрепления позиций России, созданные блестящим броском российских десантников из Боснии в Косово и захватом ими 12 июня 1999 г. аэропорта Слатина в Приштине до прихода туда частей НАТО. Как пишет Н. Чурсин в своей книге о Косово, занятый плацдарм «не был расширен и даже не был использован: десантников предали так же, как раньше предали Югославию». 160 В Вашингтоне же Клинтон успокоил «взбешенного» генерала У. Кларка, увидевшего в броске российских десантников чуть ли не повод для третьей мировой войны. Клинтон считал, что Ельцин, давая санкцию на эту акцию, просто решил «бросить кость» критиковавшим его российским «ультранационалистам, симпатизировавшим сербам». 161
18 июня 1999 г. на переговорах в Хельсинки между министрами обороны США и России Б. Коуэном и. Сергеевым при участии М. Олбрайт и. Иванова вопрос о направлении в Косово российского контингента был урегулирован: никакой «самостоятельной зоны» в Косово Россия так и не получила; ее контингент (3,6 тыс. человек) разбивался на части и дислоцировался в трех секторах: в зоне действия бригады НАТО на Востоке — под американским командованием; в зоне действия бригады НАТО на Севере — под французским командованием, и в зоне действия бригады НАТО на Юге — под немецким командованием. Аэродром Слатина переставал быть «российским»: туда могли теперь приземляться и натовские самолеты. Командующим СВК еще ранее был назначен английский генерал М. Джексон, и наличие у него заместителя от России в чине генерала, разумеется, погоды не делало. И как бы ни изощрялись в Москве в стремлении «приподнять» некий «особый статус» российских миротворцев в Косово, как, впрочем, и в Боснии, было совершенно очевидно: все находится в руках США и НАТО, и «делиться» с Россией они не собирались.
Не собирались и не собираются натовцы и возвращать Косово сербам: не для того они оккупировали этот край, занимающий важное стратегическое положение в центре Балкан и к тому же весьма богатый ценнейшими полезными ископаемыми. Как заявил на гаагском судилище С. Милошевич, США и НАТО «заинтересованы в использовании пространств Косово и Метохии в своих геостратегических и экономических целях». Милошевич напомнил, что в Косово и Метохии находится одно из крупнейших месторождений лигнита в Европе, оцененное в 14 млрд. тонн, 48 процентов общих запасов руды свинца и цинка Сербии, ценные запасы кобальта и никеля, а косовские электростанции составляют значительную долю электроэнергетического баланса Сербии. 162
В ноябре 1999 г. Чрезвычайный и Полномочный Посол СРЮ в РФ Борислав Милошевич в интервью газете «Слово» привлек внимание к тому, что в Косово проглядываются «геополитические интересы США». Он сообщил, что рядом с городом Урашевац американцы возводят крупнейшую в Европе военную базу. «Строится она не на короткое время для урегулирования политической ситуации в крае, а для закрепления американского военного присутствия на Балканах». 163 В свете изложенного становится вполне объяснимым и нынешнее, ничем не прикрытое стремление США и НАТО предоставить Косово статус «независимого государства». Собственно говоря, этой стратегии США и НАТО придерживались с самого начала, но по тактическим соображениям предпочитали заявлять о своей поддержке идеи расширенной или просто — автономии Косово в составе Югославии. После официального пересмотра своего отношения к ОАК как к террористической организации США и НАТО постепенно начинают дополнять свою позицию в отношении статуса Косово положениями, заимствованными из программных установок И. Руговы, а затем и лидера радикального крыла ОАК И. Тачи, возглавляющего Демократическую партию Косово.
Не случайно поэтому, что уже в документах, фигурировавших в Рамбуйе, предусматривалось, что «окончательное урегулирование в Косово должно произойти на основе «волеизъявления народа», что в конкретном плане ориентировало на проведение в Косово референдума о независимости, ipso facto беспроигрышного для албанского большинства в этом крае. Важное значение в этой связи имело для США и НАТО также и включение прямых ссылок на «соглашение в Рамбуйе» в Приложения I и II к резолюции 1244 Совета Безопасности ООН от 10 июня 1999 г. Наконец, следует иметь в виду, что в самой резолюции 1244 Косово было как бы выведено из-под юрисдикции Сербии, ибо соответствующая формулировка подтверждала лишь принцип суверенитета и территориальной целостности Союзной Республики Югославии и не затрагивала вопрос о Косово как провинции Сербии.
Все эти обстоятельства чреваты далеко идущими последствиями для Белграда с учетом крупных политических изменений, произошедших в Югославии и резкой активизации политики США и НАТО, направленной на окончательный развал Югославии и, прежде всего, — на разрушение ее главной цитадели — Сербии — путем откола от нее края Косово.
Решение неотложных задач преодоления огромного ущерба, нанесенного Югославии агрессией США и НАТО, восстановления и развития экономики страны и поднятия жизненного уровня населения настоятельно требовали консолидации власти президента СРЮ. Исходя из этого, 7 июля 2000 г. обе палаты Скупщины (парламента) СРЮ проголосовали за поправки к действовавшей конституции, согласно которым союзный президент должен избираться прямым всенародным голосованием, а не как прежде — путем голосования в парламенте. Кроме того, предусматривалось, что президент мог возобновлять свой мандат неограниченное число раз. Поправки к тому же отменяли равную, наряду с Сербией, квоту представительства в парламенте Черногории: вводился критерий численности населения, в результате чего права Черногории значительно ущемлялись.
На состоявшихся 24 сентября 2000 г. президентских выборах С. Милошевич официально одержал победу над своим главным противником — кандидатом от «демократической оппозиции» В. Коштуницей. Однако оппозиция отказалась признать результаты выборов и по указке и на деньги Вашингтона («демократы» получили на эти цели десятки миллионов долларов) организовала массовое выступление путчистов в поддержку Коштуницы. К «операции» был подключен и Конституционный суд, который вынес постановление в пользу законности избрания Коштуницы. С призывом к Милошевичу оставить пост президента выступили премьер-министр Великобритании А. Блэр и президент Франции Ж. Ширак. Поддержал «демократов» и Б. Клинтон, причем из Вашингтона вновь раздались угрозы применения силы, если его советы в Белграде не будут услышаны.
В итоге 7 октября 2000 г. Милошевич отказался от власти, а Коштуница провозгласил себя президентом. 1 апреля 2001 г. Милошевич сдался сербским властям, а 28 июня 2001 г. глава правительства Сербии «демократ» З. Джинджич, избранный на этот пост 23 декабря 2000 г., и Коштуница, действуя рука об руку, выдали Милошевича в руки Международного трибунала по бывшей Югославии в Гааге. СМИ сообщали, что свое прежнее публичное обещание не выдавать Милошевича МТБЮ Коштуница нарушил, поддавшись на посулы Вашингтона оказать новому режиму «помощь» в несколько миллиардов долларов.
Добившись свержения режима Милошевича и установив в Белграде «прозападный и пронатовский режим», как характеризовал его Милошевич в своих выступлениях на судилище в Гааге, США и НАТО с новой силой взялись за Косово. Прежде всего Коштунице дали понять, что содержавшееся в резолюции 1244 Совета Безопасности ООН положение о возможности, в принципе, возвращения в Косово югославских войск и полиции всерьез никто принимать не собирается. Натовские оккупационные силы расчищали Косово для новых хозяев-албанцев, в чем получали помощь и содействие от гражданской администрации ООН.
28 октября 2000 г. в Косово при бойкоте со стороны сербского населения состоялись выборы в местные органы власти. На выборах победила Демократическая лига Косово во главе с И. Руговой. 4 марта 2002 г. Ругова стал первым президентом Косово, а 3 декабря 2004 г. был вновь переизбран на этот пост и занимал его вплоть до своей смерти 21 января 2006 г. С ведома, а фактически при поощрении «умеренного демократа» Руговы край Косово с самого начала был отдан на разграбление и растерзание албанским боевикам.
Рассказывая о преступлениях, которые творились в Косово, Б. Милошевич в упомянутом интервью газете «Слово» говорил в ноябре 1999 г.: «Вообще в крае сегодня воцарился такой террор, что даже албанцы, которые терпимо относились к сербам и хотели установить с ними нормальные соседские отношения, подвергались гонениям и преследованиям… Идет тотальное выдавливание сербов из Косово. Югославские законы в крае уже давно не действуют». И далее: «ООН несет прямую ответственность за произвол в Косово… Руководство СВК и Миссия ООН заведомо негативно относятся к сербскому населению края. Даже когда возникла спонтанная попытка местного населения организовать силы сербской милиции для самозащиты в противовес албанской полиции, в которую трансформировалась ОАК, этот шаг встретил категорическое неприятие со стороны СВК»

Македонский кризис

Опираясь на плацдармы, созданные в Косово, и поддержку Тираны, где, начиная с 1992 г., у власти находится буржуазный, пронатовский режим, отряды албанских боевиков вторглись в марте 2001 г. из Косово на территорию соседней Македонии и приняли активное участие в вооруженных акциях македонских (албанских) сепаратистов, направленных на отделение от Македонии ее западных и северных районов, прилегающих к Албании и Косово. Поводом к событиям, повлекшим за собой вооруженные столкновения между македонской армией и сепаратистами, послужил отказ правительства Македонии удовлетворить требования албанского меньшинства (25–30 процентов населения страны) о признании его «конституционным» образованием и об объявлении албанского языка официальным, наряду с македонским.
Собравшись с силами, македонское правительство объявило 22 марта 2001 г. о начале генерального наступления своих войск на позиции сепаратистов, потребовав немедленного отвода «террористических отрядов» со всех занимаемых ими позиций. Одновременно оно обратилось к НАТО за содействием в борьбе против провокаций со стороны так называемой Освободительной национальной армии (ОНА) и других вооруженных формирований ал- банских сепаратистов. При этом македонцы просили прежде всего усилить контроль СВК за границей между Македонией и Косово, имея в виду пресечь проникновение в Македонию косовских боевиков.

23 августа 2001 г. Совет НАТО официально объявил о начале «миротворческой операции в Македонии», получившей название «Основной урожай». Целью операции был провозглашен сбор у боевиков ОНА и проникших на территорию Македонии вооруженных формирований ОАК основной части их вооружения, которое, как предполагалось, боевики отдадут «на добровольной основе». Однако ни эта цель, ни установление контроля за границей между Македонией и Косово не были главными. На деле почти пятитысячный контингент натовских войск, высаженный в Македонии и занявший позиции между противоборствовавшими сторонами, ставил своей задачей вывести боевиков из-под удара македонской армии. Вместе с тем США и НАТО стремились использовать эту акцию для оказания давления на македонское правительство, побуждая его удовлетворить политические требования албанцев. Наконец, необходимо было продемонстрировать и подтвердить, что отказавшись, за ненадобностью, от проведения с использованием македонского плацдарма от сухопутной операции против Сербии в 1999 г., натовцы не только не собираются покидать и этот район Балкан, но намерены обосноваться там всерьез и надолго.
Под усиленным нажимом со стороны НАТО, а также ЕС, все больше внедрявшемся в ситуацию на Балканах, в г. Охриде еще 12 августа 2001 г. между основными парламентскими партиями Македонии было подписано соглашение, предусматривавшее внесение в Конституцию ряда поправок, направленных на удовлетворение требований албанского меньшинства в этой стране. Операция «Основной урожай» существенным образом подкрепляла эти требования, ведущие фактически к федерализации Македонии. В результате 16 ноября 2001 г., т. е. в самый разгар операции, парламент Македонии поспешил принять первую серию поправок к Конституции, которые во многом шли навстречу требованиям албанцев. Что же касается » сбора вооружений», то, как оказалось, добровольно боевики сдали лишь часть, главным образом, устаревшего оружия, в том числе применявшегося еще в годы Первой мировой войны, сохранив в своих арсеналах вполне современные образцы вооружений. Как отмечали эксперты, у албанских боевиков нашлось оружие как для разоружения, так и для войны: одни поле- вые командиры разоружались, а другие шли воевать. Всего же, по данным НАТО, боевики сдали около 4 тысяч единиц оружия, тогда как македонское правительство называло другую цифру наличия оружия у боевиков — от 80 до 100 тысяч единиц. 165
26 сентября 1991 г. натовцы завершили операцию «Основной урожай», на проведение которой ими отводился срок в один месяц. Значительная часть солдат НАТО из Македонии было выведено. Однако, уходя, США и НАТО не собирались покидать эту страну, ставшую важным элементом в их антисербской стратегии на Балканах.
В дни завершения операции «Основной урожай» находившийся в столице Македонии Скопье генеральный секретарь НАТО Дж. Робертсон договорился с руководством страны о новой миссии альянса, которая стала называться «Янтарная лисица». В этой операции, подготовленной и проведенной, как и операция «Основной урожай», в обход Совета Безопасности и в нарушение Устава ООН, принимают участие около одной тысячи военнослужащих НАТО, перед которыми поставлены задачи обеспечения безопасности 130 наблюдателей от ОБСЕ и 50 наблюдателей от ЕС, направленных в Македонию для контроля за ходом конституционного процесса и за выполнением Охридских соглашений. Кроме того, в Македонии оставалось еще 2500 военнослужащих Сил в Косово, которые являлись «как бы тыловой базой натовских миротворцев в Македонии». 166
На протяжении последних лет между НАТО и ЕС ведется борьба за руководство операцией «Янтарная лисица». Поскольку в состав операции входят контингенты исключительно европейских стран-членов НАТО, в политических кругах ЕС эта операция всегда мыслилась как первая проба самостоятельных действий европейцев в миротворческих и кризисных ситуациях. Борьба идет с переменным успехом: на формирование в рамках ЕС специального 60-тысячного еврокорпуса США тут же ответили созданием сил быстрого регулирования НАТО численностью в 21 тыс. человек, готовых вмешаться в любую ситуацию в Европе, притом без всякого на то разрешения со стороны Совета Безопасности ООН и тем более без оглядки на ЕС, в случае если будут затронуты «высшие интересы» Вашингтона.

И снова – Косово

Совершенно очевидно, что в стремлении укрепить свои военно-политические позиции на территории бывшей Югославии, насадить там военное присутствие НАТО или, под своим жестким контролем — военное присутствие ЕС в Вашингтоне во многом рассчитывают на содействие и во всяком случае на «понимание» со стороны посаженного ими в Белграде прозападного режима В. Коштуницы и его присных. Этот режим с самого начала всячески обхаживается Вашингтоном и обычно изображается американскими СМИ в качестве чуть ли не образцового демократического режима на Балканах. По инициативе Вашингтона и при поддержке России уже 1 ноября 2000 г., всего через пять дней после официального запроса Коштуницы, Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию об отмене запрета на участие Югославии в работе Генеральной Ассамблеи ООН и ее органов, установленного Советом в сентябре 1992 г. в рамках режима санкций против Югославии.
При всем этом в Белграде далеко не во всем разделяют позиции Вашингтона в продолжающемся югославском кризисе, в особенности в том, что касается статуса Косово. Это во многом обусловило неудачу первых прямых переговоров между руководителями Сербии и Косово, состоявшихся 14 октября 2003 г. в Вене. По сути проалбанская линия США подвигла косовских сепаратистов на прямое подтверждение ими курса на провозглашение независимости этого сербского края.
10 декабря 2003 г. Специальный представитель Генерального секретарь ООН Х. Холкери обнародовал свои предложения по урегулированию косовского кризиса под названием «Стандарты для Косово». В числе восьми групп предложенных «стандартов» фигурировали следующие: функционирование демократических институтов, укрепление законности и поддержание порядка, свободное передвижение по территории края, возвращение беженцев и внутренне перемещенных лиц, формирование устойчивой конкурентноспособной экономики, защита прав собственности, налаживание межобщинного диалога и деятельность Корпуса защиты Косова. 167
Однако в марте 2004 г. Косово потрясли новые чудовищные этнические чистки, организованные албанскими косоварами в отношении сербов, что серьезно подорвало инициативу Генерального секретаря ООН. В результате массового истребления сербов край Косово — колыбель сербского православия — оказался на 90 процентов заселенным албанцами. В столице Косово Приштине из 20 тысяч сербов, проживавших там до июня 1999 г., осталось меньше ста человек. Ни одно преступление против сербов не раскрыто. О масштабах геноцида, развязанного в крае, свидетельствуют приводившиеся в СМИ в конце 2004 г. такие факты: около 300 тысяч сербов изгнаны с родной земли, десятки тысяч убиты и похищены, сожжены 140 православных храмов. 168 Геноцид сербов вступил в завершающую фазу.
В заявлении МИД РФ, опубликованном в «Российской газете» за 22 марта 2004 г., отмечалось, что спровоцированный экстремистами резкий всплеск насилия в Косово «обнажил сознательно прово- димую ими политику этнической чистки неалбанского населения Косово, прежде всего косовских сербов». И далее: «Назревавшие в последние годы тревожные тенденции не получали адекватного ответа со стороны международных присутствий в крае — Миссии ООН для Косово и ведомых НАТО Сил ООН в Косове». Заявление требовало прекращения «попыток потакать экстремистам из числа косовских албанцев» и подчеркивало, что «СВК обязаны предпринять самые жесткие меры с тем, чтобы подавить очаги насилия, надежно защитить гражданское население, вместе с Миссией ООН в Косово заставить косово-албанских лидеров неукоснительно выполнять требования Совета Безопасности ООН о принципах косовского урегулирования… Для этого уже не годятся обтекаемые формулировки, необходимо назвать вещи своими именами». 169
В ноябре 2005 г., однако, Контактная группа по Косово (США, Россия, Франция, Германия, Великобритания и Италия) приняла так называемые «Руководящие принципы по урегулированию статуса Косово» — документ как раз весьма насыщенный теми самыми «обтекаемыми формулировками», в отношении которых содержалось столь твердое предостережение в упомянутом Заявлении МИД РФ, опубликованном в конце марта 2004 г.
В самом деле, в «Руководящих принципах», с одной стороны, содержится ряд формулировок, которые явно ставят преграду обозначившемуся дрейфу к предоставлению независимости Косово. Это и ссылка на резолюцию 1244 Совета Безопасности ООН, которая при всей ее двусмысленности, о чем говорилось выше, не содержит ни слова о предоставлении Косово независимости. Это и положение о том, что урегулирование косовской проблемы должно соответствовать нормам международного права и способствовать региональной безопасности. Это, наконец, и указание на то, что в ходе косовского урегулирования должны соблюдаться территориальная целостность и стабильность соседей по региону.
С другой стороны, в «Руководящих принципах» были зафиксированы и положения, однозначно выгодные сторонникам предоставления независимости Косово, на которые они постоянно ссылаются. Это — положение о «невозвращении Косово к ситуации, существовавшей до марта 1999 г.» Это — согласованное понимание того, что Косово «не подлежит разделу или объединению с какой-либо страной или частью какого-либо государства.» Это — и признание возможности интеграции всего Западно-Балканского региона в „евроатлантические институты“ (т. е. в ЕС и НАТО), куда Косово, естественно, может войти, лишь будучи независимым государством.
Наряду со всем этим появилось и предложение о замене резолюции 1244 Совета Безопасности ООН новой резолюцией Совета, которая открывала бы зеленый свет независимости Косово. 170
Помимо возникших на пути косовского урегулирования трудностей, связанных с наличием противоречивых и туманных формулировок в согласованных документах по статусу Косово, сохранялись острые разногласия и по вопросу о том, от какой печки следует танцевать: от статуса, как считают албанцы, или от упоминавшихся выше согласованных „стандартов“. При этом последних, объединенных, как уже отмечалось, в восьми группах, насчитывается сто десять, и все они, как бы одобренные „мировым сообществом“, должны быть выполнены косовским руководством, прежде чем оно будет вправе ставить вопрос о независимости Косово. Наконец, смерть Руговы в январе 2006 г. и избрание косовским президентом „радикала“ Фатмира Сейдиу, занимавшего после смерти Руговы пост Генерального секретаря правящей партии Демократический союз Косово (ДСК), еще больше осложнила ситуацию с переговорами о Косове.
Новый виток статусных переговоров (статусного процесса) по Косово начался по инициативе Генерального секретаря ООН К. Аннана, изложенной им по итогам рассмотрения в Совете Безопасности ООН 7 октября 2005 г. всеобъемлющего обзора положения в Косово, представленного в докладе его специального пред- ставителя в Косово норвежца Кая Эйде.
В ходе первого раунда переговоров, состоявшегося в Вене 20—21 февраля 2006 г., конкретно вопрос статуса Косово не затрагивался: в повестке дня были темы, связанные с образованием, здравоохранением, культурой, социальной политикой, полицией, православием и госпредприятиями. В целом, по оценке Белграда, раунд выявил „взаимопонимание“ и „совпадение позиций сторон“ по некоторым вопросам. Но ключевой вопрос остался: „албанцы готовы“ предоставить все необходимые права сербам и другим национальным меньшинствам, проживающим в крае, „только после получения для Косово статуса независимого государства“. Что касается сербской стороны, то она „готова на любой компромисс в рамках границ Сербии“. 171На последовавших встречах в Вене какого-либо существенного прогресса в решении „ключевого“ вопроса достигнуто не было.
Негативное влияние на развитие „статусного процесса“, касающегося проблемы Косово, оказывал формально не связанный с ним вопрос о взаимоотношениях между Сербией и Черногорией, которые вплоть до февраля 2003 г. были объединены в Союзной Республике Югославии. Смена режима в Белграде значительно обострила начавшуюся в конце 90-х годов дезинтеграцию между двумя республиками. Пришедший к власти в Черногории еще в мае 1998 г. президент М. Джуканович, сыгравший немалую роль в событиях сентября 2000 г., когда он выступил против Милошевича, после переворота в Белграде повел дело к мирному отделению Черногории от Сербии. 14 марта 2002 г. в Белграде при посредничестве ЕС было подписано соглашение о преобразовании СРЮ в новое единое государство — Сербия и Черногория (СиЧ). 4 февраля 2003 г. была принята Конституционная хартия СиЧ, и в тот же день бывшая СРЮ стала официально называться Сербией и Черногорией.
Провозглашенной целью создания Сербии и Черногории было укрепление на новой основе сотрудничества между двумя республиками в едином государстве, которое, отметим, унаследовало от СРЮ и место в Организации Объединенных Наций. Однако вскоре стало очевидным, что черногорское руководство рассматривало создание СиЧ в основном как трамплин для провозглашения независимости Черногории. Референдум по этому вопросу состоялся в Черногории 21 мая 2006 г., и по его итогам Черногория стала новым независимым государством. За этим последовало признание Черногории странами ЕС, США, Россией и целым рядом других стран. 29 июня 2006 г. Черногория стала 192 государством — членом ООН.
Проведение референдума было, разумеется, внутренним делом Черногории. Но ясно и то, что дезинтеграция СиЧ еще больше осложнила обстановку на переговорах по косовской проблеме, тем более, что руководство Черногории, во всем опирающееся на поддержку США и ЕС и доказавшее им свою лояльность в дни сентябрьского (2000 г.) кризиса, получило дополнительный стимул к тому, чтобы окончательно снять свои прежние возражения против предоставления Косово статуса независимого государства. Между тем, пока суть да дело, США и другие западные державы вновь ухватились за рычаги, которыми они располагают в Контактной группе по Косово с тем, чтобы ускорить отделение Косово от Сербии. Так же, как и в боснийском кризисе, КГ беззастенчиво используется этими державами в качестве главного тарана для достижения своих целей. Принцип один и тот же — принятие решения в КГ, а затем — навязывание этого решения Совету Безопасности ООН.
В случае с Косово большим „достижением“ КГ явилось принятие весьма двусмысленных и противоречивых „Руководящих принципов“, с которыми согласилась и Россия. Развивая успех и действуя совместно с М. Ахтисаари, назначенным в ноябре 2005 г. специальным представителем Генерального секретаря ООН по Косово, западные державы-участники КГ добились того, что прежняя формула косовского урегулирования „сначала стандарты, потом статус“ была плавно переведена в формулу „статус вместе со стандартами“, что существенно облегчает маневры сторонников предоставления Косово независимости. Кроме того, КГ и Ахтисаари обратились с призывом „определить статус Косово в течение 2006 года“. 172
В создавшихся условиях крайне противоречивой и непоследовательной выглядела позиция России. Так, еще в ноябре 2005 г. министр иностранных дел С. Лавров в интервью „Российской газете“ заявил: „Принципиально важным считаем сохранение руко- водящей роли Совбеза ООН на всем протяжении косовского конфликта. Именно Совет Безопасности призван обеспечить строгие международно-правовые рамки статусной фазы урегулирования на базе резолюции 1244“. Это, так сказать, „за здравие“, учитывая, что в резолюции Совета Безопасности ООН 1244 говорится о территориальной целостности СРЮ и, в частности, о том, что Косово является ее неотъемлемой составной частью.
Но далее следовало явно „за упокой“: министр заявил, что „говорить о наших дальнейших шагах преждевременно“, что „многое будет зависеть от того, как будет развиваться статусный процесс“, и главное — » у нас с партнерами по Контактной группе сложилось общее понимание, что итоги переговоров по статусу не предрешены» и что «возможны различные варианты развязки». 173 Таким вариантом, как мы видим, явились «Руководящие принципы», открывающие путь для продвижения в направлении к предоставлению Косово независимости.
30 января 2006 г. на встрече с членами правительства президент РФ В. Путин устроил С. Лаврову форменный допрос: «зачем он едет в Лондон», где тогда собиралась Контактная группа, в том числе и для рассмотрения косовской проблемы. Ответ Лаврова был выдержан в том же стиле: начинаются переговоры по определению окончательного статуса Косово, на которых Россия будет исходить из необходимости «нахождения такого решения, которое было бы приемлемо и косовским лидерам, и Белграду». И далее: «Это непростая задача, поскольку косовские албанские лидеры открыто заявляют, что их не устраивает ничего, кроме независимости. А это расходится с решениями, которые в свое время принимались в Совете Безопасности ООН».
Как отмечал присутствовавший на встрече корреспондент «Коммерсанта», «эта речь произвела сильное впечатление на президен- та», и он дал указание Лаврову обеспечить, чтобы решения КГ по косовскому вопросу носили «универсальный характер», имея в виду, что при разрешении конфликтов на постсоветском пространстве «мы не можем идти по пути, согласно которому в одном месте мы будем применять одни принципы, а в другом — другие». Было ясно, что президент озаботился тем, что решения, принятые по Косово, могут создать прецедент для ряда «непризнанных государств на постсоветском пространстве (Приднестровская Республика, Нагорный Карабах, Абхазия и Южная Осетия), которые могли бы воспользоваться примером Косово и потребовать их признания в качестве независимых государств.
На попытку Лаврова приукрасить картину тем, что некоторые российские партнеры по КГ «пытаются записать в документы этой группы тезис о том, что Косово — это уникальный случай и не создает прецедентов», Путин ответил весьма резко: «Уникальные для того, кто хочет обойти общие принципы международного права. Эту „уникальность“ мы уже видим на протяжении последних лет в отдельных регионах мира. И к чему ведет эта „уникальность“ все хорошо понимаем». 174
На следующий день, 31 января 2005 г., выступая на пресс-конференции в Кремле, президент РФ был еще более определенен: «Что касается решения в отношении Косово, есть резолюция Совета Безопасности ООН 1244, которая подтверждает, что Косово является неотъемлемой частью Сербской Федерации. И мы исходим из того, что принятые Советом Безопасности ООН решения не носят декларативного характера, конъюнктурного политического характера, а они принимаются для того, чтобы их исполнять… Если кто-то считает, что Косово можно предоставить полную государственную независимость, то тогда почему мы должны отказывать в этом абхазцам или южноосетинцам. Я сейчас не говорю о том, как будет действовать Россия. Но мы знаем, например, что Турция признала Республику Северный Кипр. Я не хочу сказать, что и Россия тут же немедленно признает Абхазию и Южную Осетию в качестве независимых и самостоятельных государств, но такие прецеденты в международной жизни есть». 175
Итак, казалось бы, президент РФ поставил все точки над i: Рос- сия выступает против раскола Сербии и предоставления полной независимости Косово. Более того, президент прямо указал на целый ряд имеющих для России важное значение привходящих факторов, которые положены в основу этой позиции. Однако, как известно, подлинная истина открывается в деталях. А детали таковы, что, участвуя в Контактной группе, Россия шаг за шагом сдает свои официально заявленные позиции по косовской проблеме, идет на такие «компромиссы», которые США и НАТО легко используют в целях откола Косово от Сербии и окончательного раз- рушения Югославии. Из Косово, как ранее из Хорватии и Боснии, были выведены контингенты российских войск, что, разумеется, не содействовало укреплению влияния России на Балканах. Российская политика и дипломатия не сумели обеспечить прочный и самостоятельный статус пребывания этих контингентов на территории Югославии, что, конечно, само по себе сделало их вывод оттуда неизбежным.
После отделения Черногории перед Белградом встал вопрос о необходимости разработки новой Конституции Сербии. 30 сентября 2006 г. народная скупщина Сербии единогласно приняла новую Конституцию, ключевым моментом которой является положение о том, что край Косово и Метохия остаются неотъемлемой частью Сербии. Состоявшийся в Сербии 28 и 29 октября 2006 г. референдум утвердил Конституцию, в преамбуле которой записано, что «Край Косово и Метохия — составная часть территории Сербии», что он имеет «положение существенной автономии в рамках суверенного государства Сербии» и что из такого положения края Косово и Метохии следуют «конституционные обязательства всех государственных органов отстаивать и защищать государственные интересы Сербии в Косово и Метохии во всех внутренних и внешних политических отношениях».
Принятие новой Конституции Сербии предопределило проведение в Сербии парламентских выборов, которые состоялись в январе 2007 г., и судя по всему, результаты этих выборов не ослабили достаточно твердую позицию Сербии в вопросе о Косово.
Верно, однако, и то, что в обстановке, когда переговоры о будущем статусе Косово выходят на финишную прямую, США и НАТО все больше усиливают натиск на Сербию, а также и на Совет Безопасности ООН, который так или иначе должен вынести свое решение по вопросу о Косово. И понятно, что многое в этом отношении будет зависеть от позиции России, которая располагает в Совете Безопасности ООН правом вето.
Планомерно и методично разрушая Югославию во имя достижения своих геополитических целей, США и НАТО не считаются с Уставом ООН, грубо нарушают закрепленные в нем принципы суверенного равенства государств, невмешательства в их внутренние дела, отказа от угрозы силой и ее применения, элементарные нормы международного права. Как и наглые действия империализма в других регионах, это наносит невосполнимый ущерб Органи- зации Объединенных Наций, подрывает ее эффективность в вопросах поддержания международного мира и безопасности.

Послесловие

21 января 2007 г. в Сербии состоялись выборы в Народную Скупщину (парламент), в которых приняло участие 65 процентов избирателей. По итогам выборов пятипроцентный барьер преодолели шесть партий, причем число голосов распределилось следу- ющим образом: Сербская радикальная партия (СРП) — 28,32%; Демократическая партия (ДП) — 22,67%, коалиция Демократическая партия Сербии — Новая Сербия (ДПС-НС) — 16,8%, партия «G17 плюс» — партия убитого террористами бывшего премьер-министра Сербии, демократа З. Джинджича — 6,79%, Социалистическая партия Сербии (СПС) — 5,64% и блок, созданный на основе Либерально-демократической партии (ЛДП) -5,33%.
Успех Сербской радикальной партии, возглавляемой находя- щимся с февраля 2003 г. в тюрьме МТБЮ в Гааге Воиславом Шешелем и фактически руководимой теперь его заместителем Томис- лавом Николичем, был предопределен последовательной позицией СРП в отстаивании национальных интересов Сербии. СРП с самого начала решительно выступала против попыток прозападных сил связать будущее Сербии с Европейским Союзом и НАТО, исходила и исходит из того, что в своей внешней политике Сербия должна ориентироваться прежде всего на Россию, разоблачает как предательские и антинациональные попытки внешних и внутренних сил отторгнуть от Сербии автономный край Косово и Метохия. СРП стремится защитить права сербского населения, проживающего на территории бывшей Югославии, подчеркивает недопустимость ликвидации Республики Сербской в БиГ и в случае такого оборота событий требует проведения референдума о независимости РС.
Из шести партий, прошедших в парламент, близкие к СРП позиции занимает лишь Социалистическая партия Сербии — партия С. Милошевича, возглавляемая ныне Ивицей Дачичем. Однако по результатам выборов даже общее число мандатов в парламенте, полученных СРП и СПС (соответственно 81 и 16), не позволяет им рассчитывать на обладание решающим влиянием в 250-местном новом парламенте Сербии.
Занявшая второе место на выборах по числу поданных за нее голосов Демократическая партия (ДП), возглавляемая президентом Сербии Борисом Тадичем, всегда считалась одной из главных опор Запада в Югославии и, в частности, в Сербии. Б. Тадич неоднократно давал понять Западу, что при благоприятных условиях он не будет возражать против отделения Косово от Сербии, публично высказываясь в том плане, что Сербия во всяком случае не вступит в войну из-за Косово и не будет разрывать отношения с теми странами, которые могут признать независимость Косово. Все это, разумеется, не мешает Тадичу формально причислять себя к противникам отделения Косово от Сербии: иной подход в нынешней обстановке был бы равносилен самоубийству для любого значимого политика Сербии.
В отличие от Демократической партии Б. Тадича, коалиция Демократическая партия Сербии — Новая Сербия, возглавляемая премьер-министром В. Коштуницей, внешне занимает в вопросе о Косово довольно твердую позицию, официально безоговорочно выступая против отделения Косово от Сербии. Впрочем, многие аналитики считают, что соответствующие заявления Коштуницы по этому вопросу обусловлены не столько принципиальностью его позиции, сколько стремлением Коштуницы удержаться на посту премьер-министра. К тому же, пребывая на посту премьер-министра, а ранее президента СРЮ, Коштуница верно служил Западу и всячески содействовал устранению от власти С. Милошевича. Поэтому твердая — на словах — позиция Коштуницы по косовскому вопросу кредитом доверия в Сербии не пользуется.
С учетом того, что две оставшиеся партии, прошедшие в парламент: «G17 плюс» во главе с бывшим министром финансов Сербии Младжаном Динкичем и Либерально-демократическая партия во главе с Чедомиром Йовановичем — придерживаются демократической ориентации, лагерь демократов в новом сербском пар- ламенте занимает доминирующие позиции. Считается, что новое правительство Сербии скорее всего сформируют три партии: ДП (у нее 65 мандатов), ДПС-НС (46 мандатов) и партия » G17 плюс» (19 мандатов).
Итоги парламентских выборов в Сербии, а также перспективы формирования нового правительства стали важными темами при рассмотрении 24 января 2007 г. вопроса о ситуации в Косово на заседании Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) в Страсбурге. Выступления участников заседания показали, что итоги парламентских выборов в Сербии значительно охладили пыл сторонников немедленного предоставления Косово независимости. Нельзя было не считаться с тем, что лидеры всех партий, избранных в парламент, кроме Чедомира Йовановича, известного своим откровенным пресмыкательством перед Западом, так или иначе выступали на выборах с платформы недопустимости отделения Косово от Сербии. Главное же заключалось в том, что форсирование провозглашения независимости Косово в условиях убедительной победы на выборах Сербской радикальной партии могло быть по справедливости расценено сербским народом как вопиющая провокация со всеми вытекающими из этого нежелательными для Запада последствиями, включая приход к власти в Сербии сторонников В. Шешеля.
Неудивительно поэтому, что на заседании ПАСЕ в Страсбурге возобладал относительно осторожный подход во всем, что касалось планов незамедлительного провозглашения независимости Косово. С таким планом и соответствующими рекомендациями на заседании выступил британский парламентарий лорд Рассел- Джонстон. На основе его доклада в проект резолюции ПАСЕ «О текущей ситуации в Косово» был включен пункт 4, в котором, в частности, отмечалось, что «независимость Косово — при определенных условиях — является решением, которое может обеспечить наибольшие шансы к прочному, долгосрочному миру и стабильности в Косово и во всем регионе». 176 Однако депутаты Ассамблеи 90 голосами против 64 исключили этот пункт из резолюции, оставив вопрос о независимости Косово на усмотрение Совета Безопасности ООН.
Показательно, что на заседании ПАСЕ в Страсбурге присутствовал Специальный представитель Генерального секретаря ООН по Косово М. Ахтисаари, которого Контактная группа по Косово, собравшаяся на уровне министров иностранных дел в Нью-Йорке 20 сентября 2006 г., просила выступить с предложениями о будущем статусе края. Эти предложения Ахтисаари представил на рассмотрение КГ по Косово в Вене 26 января 2007 г., т. е. на второй день после заседания ПАСЕ в Страсбурге и, разумеется, они не могли не учитывать итоги состоявшегося там обсуждения вопроса о статусе Косово.
Хорошо известно, что лично Ахтисаари с самого начала был сторонником провозглашения независимости Косово и настаивал на том, чтобы этот вопрос был разрешен уже к концу 2006 г., имея в виду принятие решительных мер к отделению Косово от Сербии. Под влиянием итогов выборов в Сербии и рассмотрения вопроса на заседании ПАСЕ в Страсбурге Ахтисаари снял из своих предложений прямое упоминание о независимости Косово, однако в целом его предложения, изложенные на заседании КГ в Вене и уже 2 февраля 2007 г. представленные им на рассмотрение Белграда и Приштины, идут именно в этом направлении.
Хотя предложения Ахтисаари официально нигде не публиковались, да и сам их автор постоянно подчеркивал, что они носят незавершенный характер и подлежат изменениям с учетом позиций заинтересованных сторон, в СМИ на основании утечек и других данных приводятся следующие основные моменты их содержания.
Прежде всего указывается, что при характеристике будущего статуса Косово предложения Ахтисаари допускают употребление вместо термина «независимость» терминов «управляемая независимость» или «подконтрольная независимость». Отмечается, что при любом варианте Косово должно получить многие атрибуты суверенного государства. В частности, у Косово появится возможность контролировать границы и обзавестись национальными символами — флагом и гимном, которые будут призваны отражать многонациональный характер Косово. Косово получит право заключать двусторонние соглашения с другими государствами и даже быть полноправным членом таких международных организа- ций, как ООН, МВФ и Всемирный Банк.
Вместе с тем предложения Ахтисаари исходят из того, что в Косово должно сохраниться «международное присутствие», имея в виду, что на смену Миссии ООН и Сил в Косово придет миротворческий контингент Европейского Союза, как это уже произошло в БиГ. При этом «миротворцы» будут призваны охранять и те анклавы сербского населения, которые еще сохранились в г. Митровица и в северных округах Косово.
Предполагается, что временная администрация ООН в Косово, учрежденная резолюцией Совета Безопасности ООН от 10 июня 1999 г., будет заменена администрацией, подобной администрации Верховного представителя ООН в БиГ. Кандидатура некоего «высокого представителя» международного сообщества в Косово должна быть согласована между ключевыми странами, задействованными в урегулировании, и этот представитель будет уполномочен принять любое решение, инициировать любой закон и снять с должности любое лицо, в том числе президента. 177
О «босниизации» косовского урегулирования на основе предложений Ахтисаари влиятельная американская газета «Уолл Стрит Джорнал» в своей редакционной статье красноречиво и с долей иронии писала следующее: «Если ЕС и США захотели бы оплатить еще один многомиллиардный счет за еще одно раздираемое этническими противоречиями балканское зависимое образование на период очередного десятилетия или более, то Босния как раз могла бы послужить подходящей моделью. Проталкивание процесса босниизации Косово приведет к тому, что небольшие сербские анклавы обретут особые полномочия, что выведет их из-под контроля столицы Приштины, и тогда, даже если Косово назовет себя государством, следует забыть о том, что когда-либо оно сможет стать единым». И далее: «Спорные предложения (Ахтисаари — Авт.) отражают также непонимание сербской политики. Националистические демоны не исчезнут только потому, что Ахтисаари погладит их по головке. Как показали выборы (в Сербии — Авт.) основная часть сербских избирателей не сможет и никогда не смирится с потерей Косово».
Идеальным, по мнению «Уолл Стрит Джорнал», было бы приня- тие Советом Безопасности ООН решения о признании Косово независимым государством-де-факто и-де-юре, «осуществляя за ним необходимый надзор и сохраняя войска НАТО на его территории». Понимая, что такой вариант едва ли может быть осуществим, в том числе из-за позиции России, газета высказывает предположение, что более вероятным может быть принятие Советом Безопасности ООН «значительно модифицированной версии плана Ахтисаари», и тогда, заключает газета, «Косово сможет провозгласить независимость и поставить вопрос о международном признании». 178
Представление в Белграде предложений Ахтисаари, закладывающих, по общему мнению наблюдателей, основы для провозглашения независимости Косово, не обошлось без трудностей. Еще до приезда финского дипломата в столицу Сербии В. Коштуница объявил, что он не будет встречаться со Специальным представителем Генерального секретаря ООН по Косово поскольку, мол, правительство Сербии еще не сформировано. Однако один из ближайших соратников премьера Слободан Самарджич прямо заявил, что предложения Ахтисаари не отвечают позиции Белграда, которая состоит в том, что Косово — неотъемлемая часть Сербии. Возглавялемая же Коштуницей Демократическая партия Сербии предложила всем партиям Сербии принять совместное заявление о том, что Сербия разорвет отношения с теми государствами, которые признают независимость Косово. 179
Все это не помешало Ахтисаари встретиться 2 февраля 2007 г. с президентом Сербии Б. Тадичем и вручить ему пакет своих предложений. Тадич как будто выразил готовность работать над усовершенствованием плана Ахтисаари. В этом же ключе высказались и лидеры косовских албанцев во время пребывания Ахтисаари в Приштине.
Между тем в самом Косово процесс подготовки к провозглашению независимости вступает в завершающую фазу. Уже сегод- ня Косово фактически превратилось в независимое от Белграда образование. Там учреждены собственные властные структуры: президент, правительство и парламент, деятельность которых освещена авторитетом Миссии ООН в Косово. Завершается разработка собственной Конституции Косово. Создается своя армия и полиция, в которые вливаются боевики Корпуса защиты Косово. Бюджет Косово формируется без какого-либо бы то ни было влияния Белграда. Силы в Косово (СВК) установили жесткий оккупа- ционный режим натовских войск, пресекая любые попытки сербского населения давать отпор албанским сепаратистам. Поставлен крест на возможности возвращения в Косово сербских войск, предусмотренный резолюцией 1244 Совета Безопасности ООН: в навязанном Сербии военно-техническим соглашением от 1999 г. определено, что это невозможно без согласия командования СВК. Всячески муссируется тезис о том, что после получения Косово независимости с неизбежностью встанет вопрос о присоединении этого края к Албании.
Не ослабевает напор на Сербию со стороны западной дипломатии и действующего в ее рамках Ахтисаари. В качестве компенсации «за потерю Косово» Белграду предлагают содействие вступлению Сербии в Европейский Союз и НАТО. В придачу требуют ареста и выдачи Гаагскому судилищу укрывшихся в подполье Р. Караджича и Р. Младича. В ноябре 2006 г. на саммите НАТО в Риге Сербию приняли в программу НАТО — «Партнерство во имя мира».
Западная пропаганда усиленно твердит о компромиссном характере предложений Ахтисаари, одновременно подчеркивая, что отказ от их принятия Сербией будет лишь сигналом для одностороннего провозглашением парламентом Косово независимости этого сербского края. Всячески превозносится «положительный» боснийский опыт со ссылками на то, что нынешний Верховный представитель ООН в БиГ Кристиан Шварц-Шиллер (Германия) уже совмещает функции представителя Европейского Союза, и что реализация такого же варианта применительно к Косово поможет сближению Сербии с ЕС.
Плетутся интриги и вокруг формирования правительства Сербии, прежде всего вокруг вопроса о том, кто будет назначен на ключевую должность премьер-министра. По всему видно, что для США наиболее приемлемой кандидатурой на этот пост является Б. Тадич, но пока что В. Коштуница не собирается сдавать свои позиции. Понятно, что делается все для того, чтобы «пресечь амбиции» сторонников В. Шешеля, получивших большинство голосов на выборах в январе с.г.
Совершенно очевидно, что конечной инстанцией разрешения косовской проблемы должно стать ее рассмотрение в Совете Безопасности ООН и принятие Советом соответствующего решения, обязательного для всех государств мира. Однако и в этом вопросе западная дипломатия пытается изыскать новые, все более изощренные подходы. В частности, как вещают западные СМИ, в случае, если, применив право вето, Россия заблокирует неприемлемое для сербов решение Совета, выход-де может быть найден в созыве Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, которая и примет необходимое решение. О том, что такое решение, если даже оно и будет принято, было бы с самого начала незаконным и противоречащим основополагающим принципам Устава ООН, разумеется, умалчивается.
В разгаре нового витка дипломатической борьбы вокруг косовского вопроса Россия вновь и вновь подтверждает свою позицию относительно необходимости сохранения территориальной целостности теперь уже Сербии. По итогам своего рабочего визита в США в начале февраля с.г. министр иностранных дел С. Лавров заявил, что в вопросе о Косово расхождения в позициях России и США «носят принципиальный характер» и что «пока у нас нет общего видения, как должна решаться эта проблема». Он также отметил, что среди конфликтных ситуаций в различных регионах «вопрос о статусе Косово — это единственная проблема, разделяю- щая Москву и Вашингтон». 180
3 апреля 2007 г. в Совете Безопасности ООН состоялось закрытое обсуждение плана Ахтисаари. Попытки американской дипломатии убедить Совет в срочной необходимости принятия этого плана натолкнулись, однако, на твердое сопротивление большинства членов Совета. В поддержку плана Ахтисаари выступили, кроме США, лишь Великобритания, Франция и непостоянный член Совета — Бельгия.
Россия отклонила план Ахтисаари, подтвердив свою позицию, согласно которой решение косовской проблемы должно устраивать как Косово, так и Приштину. Москва предложила также направить специальную миссию Совета Безопасности ООН в Белград и Приштину с тем, чтобы обстоятельно изучить ситуацию на месте, и лишь потом решать судьбу Косово. За то, чтобы не форсировать решение косовской проблемы, и с критикой ряда положений плана Ахтисаари выступила КНР, а также ряд африканских, азиатских и латиноамериканских стран — не постоянных членов Совета.
В этих условиях США сочли за благо воздержаться от постановки на голосование плана Ахтисаари в Совете Безопасности ООН. Вместе с тем в Вашингтоне отнюдь не отказались от этого плана, полагая, что его «совершенствование», по возможности с участием России, в конце концов позволит не мытьем, так катаньем использовать Совет Безопасности ООН для отделения Косово от Сербии. Одновременно США то и дело открыто угрожают поддержать одностороннее провозглашение Косово независимым государством, если Совет Безопасности ООН будет «парализован» применением вето Россией и не примет угодного для них решения.
Конечно, разрешить косовскую проблему в рамках российскоамериканского партнерства было бы оптимальным вариантом при том, конечно, понимании, что будут полностью учтены все законные требования Сербии и воля сербского народа не допустить отделения Косово от своей матери-родины. Однако у империализма свои повадки, а недавняя история показывает, что идти на неоправданные уступки в югославском кризисе стало привычным делом для российских политиков. Не приходится поэтому удивляться, что время от времени в российских СМИ появляются спекуляции насчет того, что окончательное решение России по Косово будет-де зависеть от ее договоренности с США по другим вопросам. 181
Многое в решении косовской проблемы будет зависеть от того, насколько твердо будет отстаивать территориальную целостность Сербии новое правительство этой страны. Миру известно немало случаев, когда под давлением империалистических держав или польстившись на их хитроумные обещания и посулы, буржуазные, тем более компрадорские режимы, не моргнув глазом, продавали за тридцать сребреников Отечество, не считаясь с интересами своих народов. И если дальнейшее развитие событий в Сербии пойдет по такому руслу, уместно поставить вопрос: окажутся ли патриотические силы страны в состоянии дать отпор непрекращающимся проискам империализма и его ставленников, и получат ли эти силы достаточную помощь и поддержку со стороны своих союзников и друзей?
Как бы то ни было, совершенно очевидно, что попытки решить косовскую проблему за счет интересов сербского народа приведут лишь к дальнейшему росту напряженности на Балканах. Долг миролюбивых сил и, в частности, ООН — предотвратить такое развитие событий, чреватое серьезными последствиями для международного мира и безопасности.

Примечания

1. Билл Клинтон. Моя жизнь. М. 2005 г. С. 953.
2. Николай Чуксин. Косово. Глазами постороннего. М., 2003. С. 119.
3. Гуськова Е. Ю. История югославского кризиса (1990–2000). М. 2001. С. 333.
4. Там же. С. 248.
5. Николай Чуксин. Косово. Глазами очевидца. М., 2003. С. 157.
6. Выступление С. Милошевича в Гааге (февраль 2002 г.). «Правда», 12–13 марта 2002 г.
7. Николай Чуксин. Косово. Глазами очевидца. М., 2003. С. 128.
8. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гааге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г.
9. Выступление С. Милошевича в Гааге (февраль 2002 г.). «Правда», 5–6 марта 2002 г. 10. Гуськова Е. Ю. История югославского кризиса (1990–2000) М., 2001. С. 343.
11. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г.
12. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г. Выступле ние С. Милошевича в Гааге (февраль 2002 г.). «Правда», 27 февраля 2002 г.
13. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Га аге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г. Выступ ление С. Милошевича в Гааге (февраль 2002 г.). «Правда», 1–4 марта 2002 г.
14. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г.
15. Выступление С. Милошевича в Гааге (февраль 2002 года). «Прав да», 12–13 марта 2002 г.
16. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г.
17. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М., 2004. С. 350.
18. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г.
19. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г. «Внешняя
политика современной России». Дипломатическая Академия МИД РФ. М. 2000. С. 250.
20. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 11 ноября 2004 г.
21. Там же.
22. Выступление С.Милошевича в Гааге. (февраль 2002 г.), «Правда», 1–4 марта 2002 г.
23. Гуськова Е. Ю. История югославского кризиса (1990–2000). М. 2001. С. 334–335.
24. Бутрос Гали. Непокоренная Организация Объединенных Наций. М. 2000. С.60.
25. Там же. С. 62.
26. Югославский кризис и Россия. Документы, факты, комментарии (1990–1993). Современная история Югославии в документах. Том 2. М., 1993. С. 56–58.
27. Там же. С. 59.
28. Там же. С.60, 64–65, 66–67.
29. Гуськова Е. Ю. История югославского кризиса (1990–2000). М. 2001. С. 510.
30. Югославский кризис и Россия. Документы, факты, комментарии (1990–1993). Современная история Югославии в документах. Том 2.М.,1993. С.63.
31. The United Nations and the Situation in the Former Yugoslavia. The UN Department of Public Information. N.Y.1994. P.2.
32.Ibid. P. 4–5.
33. Бутрос Гали. Непокоренная Организация Объединенных Наций. М. 2000. С. 75, 72–73.
34. Там же. С. 69.
35. Югославский кризис и Россия. Документы, факты, комментарии (1990–1993). Современная история Югославии в документах. Том 2. С. 71–74.
36. Бутрос Гали. Непокоренная Организация Объединенных Наций. М. 2000. С. 78.
37. The United Nations and the Situation in the Former Yugoslavia. The UN Department of Public Information. N.Y. 1994. P. 26–27.
38. Гуськова Е. Ю. История югославского кризиса (1990–2000) М. 2001. С. 417.
39. «Независимая газета», 16 декабря 1996 г.
40. Билл Клинтон. Моя жизнь. М., 2005 С. 570, 748.
41. Там же. С. 748.
42. Н. Васильева, В. Гаврилов. Балканский тупик?… Историческая судьба Югославии в XX веке. М. 2000. С. 378.
43. «Известия», 15 февраля 2001 г.
44. Н. Васильева, В. Гаврилов. Балканский тупик?.. Историческая судьба Югославии в XX веке. М., 2000 С. 381.
45. Никифоров К. В. Между Кремлем и Республикой Сербской (Бос нийский кризис: завершающий этап). М.1999. С. 36, 38.
46. Там же. С. 36.
47. Там же. С. 39.
48. Там же. С. 41–65.
49. Там же. С.65.
50. Гуськова Е. Ю. История югославского кризиса (1990–2000). М. 2001 г. С. 590–600.
51. Билл Клинтон. Моя жизнь. М. 2005. С. 572.
52. Там же. С. 573.
53. Там же.
54. Бутрос Гали. Непокоренная Организация Объединенных Наций. М. 2000. С. 209–210.
55. The United Nations and the Situation in the Former Yugoslavia. The UN Department of Public Information. N.Y. 1994. P.16.
56. Бутрос Гали. Непокоренная Организация Объединенных Наций. М. 2000. С. 213.
57. Билл Клинтон. Моя жизнь. М. 2005. С. 747.
58. «Советская Россия», 14 июля 2005 г.
59. Билл Клинтон. Моя жизнь. М. 2005. С. 747.
60. Н. Васильева, В. Гаврилов. Балканский тупик?.. Историческая судьба Югославии в XX веке. М., 2000. С. 382–383., Гуськова Е. Ю. История югославского кризиса (1990–2000). М. 2001. С. 499–502.
61. Никифоров К. В. Между Кремлем и Республикой Сербской (Бос нийский кризис: завершающий этап). М. 1999. С. 168, Н. Васильева, В. Гаврилов. Балканский тупик?.. Историческая судьба Югославии в XX веке. М., 2000. С. 383–384. «Независимая газета», 11 октября 1995 г.
62. Маргарет Тэтчер. Искусство управления государством. Стратегия для меняющегося мира. М. 2003. С. 336.
63. Там же. С. 334- 336.
64. Бутрос Гали. Непокоренная Организация Объединенных Наций. М. 2000. С. 346, 347.
65. Никифоров К. В. Между Кремлем и Республикой Сербской. (Бос нийский кризис: завершающий этап). М. 1999. С. 172–173.
66. «Российская газета» 24 октября 1995 г.
67. Никифоров К. В. Между Кремлем и Республикой Сербской (Бос нийский кризис: завершающий этап) М. , 1999. С.168.
68. Бутрос Гали. Непокоренная Организация Объединенных Наций. М. 2000. С.348–349.
69. Строуб Тэлботт. Билл и Борис. Записки о президентской диплома тии. М. 2003. С. 224–225.
70. Никифоров К. В. Между Кремлем и Республикой Сербской (Бос нийский кризис: завершающий этап). М. 1999. С. 205.
71. Там же. С. 205–206.
72. Системная история международных отношений в четырех томах. 1918–2003. Том третий. События 1945–2003. М., 2003. С. 573.
73. Никифоров К. В. Между Кремлем и Республикой Сербской (Бос нийский кризис: завершающий этап). М. 1999. С. 216.
74. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 346.
75. Там же. С. 354–355.
76. Там же. С. 355.
77. «Независимое военное обозрение». 1997. № 7.
78. Нарочницкая Н. А. Россия и русские в мировой истории. М., 2005. С. 486.
79. Рыжков Н.И., Тетекин В. Н. Югославская голгофа. М. 2000. С. 40. Советский энциклопедический словарь. М., 1987. С. 638.
80. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 16 ноября 2004 г.
81. Рыжков Н.И., Тетекин В. Н. Югославская голгофа. М. 2000. С.43.
82. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 16 ноября 2004 г.
83. Рыжков Н.И., Тетекин В. Н. Югославская голгофа. М. 2000 г. С. 42–43.
84. Ibrahim Rugova. La question du Kosovo. Fayard. La France. Mai 1994 P. 165–184.
85. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 16 ноября 2004 г.
86. Там же.
87. Там же.
88. «Известия», 31 октября 1998 г.
89. Е. Примаков. Годы в большой политике. М. 1999. С. 357.
90. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М., 2004. С. 503.
91. Там же 503–504.
92. Там же.
93. Н. Васильева, В. Гаврилов. Балканский тупик?… Историческая судьба Югославии в XX веке. М., 2000. С. 443.
94. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия», 16 ноября 2004 г.
95. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 504–505.
96. Там же. С. 506.
97. Там же. С. 507.
98. С.Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Гаа ге. Сентябрь 2004 г. «Советская Россия»., 16 ноября 2004 г.
99. Там же.
100. Рыжков Н.И., Тетекин В. Н. Югославская голгофа. М., 2000. С. 55.
101. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 514–515.
102. Николай Чуксин. Косово. Глазами постороннего. М., 2003. С. 219.
103. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 515.
104. Ноам Хомский. Новый военный гуманизм. Уроки Косова. М. 2002. С. 188–189.
105. Ноам Хомский. Новый военный гуманизм. Уроки Косова. М., 2002.
С.188–191, Николай Чурсин. Косово глазами постороннего. С.219–222.
106. Ноам Хомский. Новый военный гуманизм. Уроки Косова. М. 2002. С.191.
107. Там же. С.193.
108. Там же. С.188.
109. Н. Васильева, В. Гаврилов. Балканский тупик?.. Историческая судьба Югославии в XX веке. М., 2000. С. 443.
110. Билл Клинтон. Моя жизнь. М.2005. С.953, Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 526.
111. С. Тэлботт. Билл и Борис. Записки о президентской дипломатии. М. 2003. С. 360.
112. Документ ООН S/292 от 17 марта 1999 г.
113. Югославия на пороге 2000 года. Белая книга. Документы, фак ты, свидетельства, мнения. М. 1999. С. 36–38. Цит., по Н. Васильева, В. Гаврилов. Балканский тупик?… Историческая судьба Югославии в XX веке. М. 2000. С. 444.
114. Ноам Хомский. Новый военный гуманизм. Уроки Косова. М., 2002. С. 33.
115. Генри Киссинджер. Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии для XXI века. М., 2002. С. 295.
116. Рыжков Н.И., Тетекин В. Н. Югославская голгофа. М. 2000. С. 137.
117. Там же. С. 230.
118. Ноам Хомский. Новый военный гуманизм. Уроки Косова. М. 2002. С.135.
119. В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Т.32.С.84–85, Т. 37.С.48.
120. «Советская Россия», 25 марта 2006 г.
121. Генри Киссинджер. Нужна ли Америке внешняя политика? К дипломатии для XXI века. М., 2002. С. 287–307.
122. Там же. С. 294–296.
123. Там же. С. 294.
124. Там же. С. 294–295.
125. Там же. С. 293.
126. Там же. С. 292.
127. Там же. С. 295, 307.
128. Там же. С. 289.
129. Системная история международных отношений в четырех томах. 1918–2003. Том третий. События 1945–2003. М. 2003 г. С. 598–599.
130. Задохин А.Г., Низовский А. Ю. Пороховой погреб Европы. Бал канские войны XX века. М. 2000. С. 329.
131. Там же. С. 341.
132. Там же. С. 283.
133. Там же. С. 401–402.
134. Внешняя политика России. Сборник документов. 1999. МИД РФ. М., 2003. С. 95–101.
135. Е. Примаков. Восемь месяцев плюс… М. 2001. С.153.
136. Внешняя политика России. Сборник документов. 1999. МИД РФ. М., 2003. С.99.
137. Там же.
138. Николай Чурсин. Косово. Глазами постороннего. М., 2003. С. 233–234.
139. Внешняя политика России. Сборник документов. 1999. МИД РФ. М. 2003. С.99.
140. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 536.
141. Там же. С. 539.
142. Там же.
143. Там же. С. 540.
144. Там же. С. 544.
145. Билл Клинтон. Моя жизнь. М. 2005. С. 958–959.
146. «Известия», 7 июля 1999 г.
147. Внешняя политика Российской Федерации 1992–1999. М., 2000. С. 239.
148. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 542.
149. Там же. С. 526.
150. Там же С. 540.
151. «Российская газета», 14 октября 2003 г.
152. Н. И. Рыжков, В. Н. Тетекин. Югославская голгофа. М. 2000. С.160.
153. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 545.
154. Билл Клинтон. Моя жизнь. М. 2005., С. 962.
155. С. Тэлботт. Билл и Борис. Записки о президентской дипломатии. М. 2003. С. 388.
156. Госпожа Госсекретарь. Мемуары Мадлен Олбрайт. М. 2004. С. 546.
157. Внешняя политика Российской Федерации. 1992—1999 гг. М. 2000, С. 240.
158. С.Милошевич. Слово перед лицом судилища в Гааге. «Советская Россия», 28 февраля 2002.
159. С. Тэлботт. Билл и Борис. Записки о президентской дипломатии. М., 2003. С. 364.
160. Н. Чурсин. Косово. Глазами постороннего. М. 2003. С. 247.
161. Билл Клинтон. Моя жизнь. М., 2005. С. 964.
162. С. Милошевич. Защитное слово на процессе лжеобвинений в Га аге. Сентябрь 2004. «Советская Россия», 11 ноября 2004.
163. «Слово», 26 ноября-2 декабря 1999 г. № 92 (108)
164. Там же.
165. «Советская Россия», 28 августа 2001 г., «Правда», 11—12 сентября 2001 г., «Коммерсантъ», 27 сентября 2001 г., «Российская газета», 17 октября 2001 г.
166. «Коммерсантъ», 27 сентября 2001 г.
167. «Международная жизнь», № 3, 2006 г.
168. «Правда», 12—13 октября 2004 г.
169. «Российская газета», 22 марта 2004 г.
170. «Международная жизнь», № 3, 2006 г.
171 Там же.
172. «Независимая газета», 22 февраля 2006 г.
173. «Российская газета», 7 ноября 2005 г.
174. «Коммерсантъ», 31 января 2006 г.
175. «Международная жизнь», № 1–2, 2006 г.
176. «Коммерсантъ», 25 января 2007 г.
177. «Независимая газета», 2 февраля 2007 г., «Коммерсантъ», 3 февраля 2007 г.
178. The Wall Street Journal, January 25, 2007.
179. «Коммерсанть», 3 февраля 2007 г.
180. «Коммерсантъ», 5 февраля 2007 г.
181. «Независимая газета», 2 февраля 2007 г., «Коммерсантъ Власть», 5 февраля 2007 г.

Источник

Москва 2007 год.

Один комментарий на “Разрушение Югославии и Организация Объединённых наций”

  • ksenya says:

    Спасибо за статью, нашла много чего интересного!


Управление
Свежие комментарии
Сообщения на форуме
1917-2017
1917-2017
МОНЕТКА
Панславизм
Счетчик
Рейтинг@Mail.ru