Крепость, которая не сдается. Балканская трагедия глазами поэтов

Светлой памяти Слободана Милошевича, победителя последней Балканской войны, Президента Небесной Сербии
посвящается

4D47A79E 1AE5 4E70 9E42 7BE265583033 cx1 cy0 cw99 mw1024 s n r1 Крепость, которая не сдается. Балканская трагедия глазами поэтов

Предисловие

Слушайте: Югославии суровое сердце
Снова стучит в обескровленном теле Европы.

Пабло Неруда

…Он погиб, но победил в бою.
Из «Песни о Роланде»

Вечно терновый венец будет царской короны прекрасней.
Вечно путь на Голгофу торжественней гордых триумфов…

Леся Украинка

Югославия… Какие ассоциации вызывает это красивое слово? Кто-то видит цветущие горные долины, синие ленты Савы и Дуная, старинную крепость Калемегдан, побережье Адриатики… А я вижу дым над гордыми городами, разрушенные здания, «живые щиты» на мостах. Отчетливо слышится гул ночной сирены… Падает сбитый сербами «Стелс»… Но не только героические кадры возникают в памяти. Вот черный день — 5 октября 2000 года. Пьяная, разгульная толпа, бывшая некогда сербским народом, в погоне за американской жвачкой громит Парламент и Телецентр. А вот день Высокой Трагедии — Президент Югославии Слободан Милошевич под конвоем поднимается на трап самолета, отправляющегося в Гаагу…

7 лет назад НАТОвские стервятники терзали небольшую страну. Страну, которая испытала многое: и турецкое иго, и борьбу за независимость и единство южно-славянских народов, и фашистский гнет… В 1389 году в битве на Косовом Поле сербский народ, хоть и проиграв битву, нанес такие потери османским войскам, что у них уже не хватило сил продолжать завоевательный поход по Европе. То есть сербы фактически спасли Европу.

Во время Второй Мировой войны народы Югославии тоже внесли огромный вклад в общую Победу. И вот «благодарность» со стороны этой самой «цивилизованной» Европы, покорно исполнявшей волю мирового жандарма — США! Страна разрушена, а ее героический Президент подло и цинично убит трусливыми натовскими прихвостнями в гаагских застенках.

Мрачное здание Схевенингенского замка… Когда-то здесь пытали борцов антифашистского сопротивления. И через 60 лет после разгрома фашистов их наследники ведут в тюрьму нового заключенного. Этим стенам все равно, кого мучить — преступника или героя. Но, казалось, даже они склонились перед гордым величием Президента. Никогда им еще не приходилось принимать столь достойного узника…

Балканский великомученик ответил за все. За позор НАТОвских вояк на Балканах. За подмоченную репутацию пентагоновских «стратегов». За сбитые американские самолеты и гибель «бравых» летчиков-налетчиков от лейкемии в результате применения ими же урановых боеголовок. Только непонятно: кто будет отвечать за разрушенные дома, больницы, школы? За ужас белградских детей, за тысячи убитых и раненых, за сожженные сербские дома в Косово и Метохии? За развал и поруганную честь Югославии?

Слободан Милошевич заставил их держать ответ, превратив «процесс» над собой в суд над американо-натовскими военными преступниками. И виновники балканской трагедии испугались его правды! Это была борьба необыкновенно сильной личности против огромного множества жалких ничтожеств. И Президент Югославии победил — ценой жизни…

Когда его выдавали незаконному гаагскому судилищу, он понимал стоящий перед ним выбор: либо проиграть и остаться, пусть в тюрьме, но в живых — либо победить и погибнуть. Веди он себя не так смело — ему грозило бы тюремное заключение. Но он выбрал второй путь — путь яростного сражения за Правду. Он стремился к победе, прекрасно зная, что в этом случае живым его не выпустят. Недаром, покидая Белград (как оказалось, навсегда), он сказал: «Прощайте, братья-сербы». Сражаясь в одиночку против огромного аппарата судилища, он успешно разоблачал преступления истинных злодеев, которые разрушили его страну. Его мужеством восхищались даже враги. Милошевич выиграл процесс. Именно поэтому его и лишили жизни.

Соратник югославского Президента М.Булатович сказал:

— Я разговаривал с Милошевичем за четыре часа до его смерти. Он мне тогда сказал: «Они делают все, чтобы сербы обо мне забыли, но я буду бороться».

Теперь мы можем именно эти слова считать его последними словами. Может быть, мы никогда не узнаем, что же произошло в камере гаагской тюрьмы в страшную ночь 10-11 марта 2006 года. Но мы знаем, что Слободан Милошевич был настроен бороться до последнего вздоха. Он ушел несломленным. Потрясающая красота его нравственного подвига навеки останется в Истории. Vita brevis, Gloria aeterna est! Жизнь коротка, слава вечна!

В памяти многих честных людей остался светлый Бастион Сопротивления, уголок Непокоренной Европы, каким была Югославия во время правления Истинного Президента.

Любой великий подвиг остается не только в памяти народа, но и в произведениях искусства.

В этом сборнике собраны стихи авторов Сербии, Югославии, России. Прослеживается связь времен: от сражения сербов с турецким игом — через Вторую Мировую — до НАТОвской агрессии и, наконец, решающего Гаагского сражения, где одержана невероятно трагическая Победа.

Думаю, что подвиг народа Югославии и ее лидера вдохновит еще немало поэтов, художников, композиторов. И будет создано еще немало произведений, вдохновленных Балканскими сражениями.

Елена Белградская

А.С.Пушкин

Воевода Милош

Над Сербией смилуйся ты, Боже!
Заедают нас волки-янычары!
Без вины нам головы режут,
Наших жен обижают, позорят,
Сыновей в неволю забирают,
Красных девок заставляют в насмешку
Распевать зазорные песни
И плясать басурманские пляски.
Старики даже с нами согласны:
Унимать нас они перестали, —
Уж и им нестерпимо насилье.
Гусляры нас в глаза укоряют:
Долго ль вам мирволить янычарам?
Долго ль вам терпеть оплеухи?
Или вы уж не сербы, — цыганы?
Или вы не мужчины, — старухи?
Вы бросайте ваши белые домы,
Уходите в Велийское ущелье, —
Там гроза готовится на турок,
Там дружину свою собирает
Храбрый сербин, воевода Милош.

А.С.Хомяков

Сербская песня

Гаснет месяц на Стамбуле,
Всходит солнышко светло,
У маджар и турки злого
Никнет гордое чело.

Спишь ли ты, наш королевич?
Посмотри-ка, твой народ
Расходился, словно волны,
Что ломают вешний лед!

Спишь ли, спишь ли, королевич?
Посмотри-ка, в чьих руках
Блещут копья и пищали
На дунайских берегах!

Слушай! Трубы загремели,
Бьет в раскатах барабан.
Сербы с гор текут, как реки,
Кроют поле, как туман.

Просыпайся, королевич!
Знать, великий час настал,
У твоей могилы темной
Богатырский конь заржал.

1849 г.

Йован Йованович Змай

Взвейся, ветер!

Взвейся, ветер, пусть иссякнет
Море слез моей Отчизны,
В этом море пять столетий
Тонет повесть сербской жизни.

Всякий, кто глаза имеет,
Пусть увидит, пусть читает,
Как один народ безмерно
В рабской участи страдает.

Взвейся, ветер, разнеси ты
Вздох наш тяжкий в край из края,
Пусть везде узнают люди,
Как томимся мы, страдая.

И замри, пусть самый малый
Лепесток не шевельнется,
Чтобы мы могли услышать,
Чье нам сердце отзовется.

Пер. А.Суркова

Милош Црнянский

Из стихотворения «Тоска по Белграду»

… Ну, а ты в вышине дышишь воздухом бездны и воли.
Звезды солнцу тропу указуют ко сну твоему.
Сердце слушаешь ты, стук которого молотом боли,
Точно Калемегдан, сотрясает окрестную тьму.
Наши беды и скорбь — муравьи по сравненью с твоими,
Превращаешь ты в пыль жемчуга наши горестных слез,
Ярко-синей зарей ты над душами всходишь больными, —
Свет ее через все эти годы я в сердце пронес.
А мгновенье придет и тепло в моих жилах остудит,
Пусть земля твоя мягкая мне изголовием будет.

…Ну, а ты и сквозь сон светишь мне с неприступной вершины,
Сквозь несметные слезы мерцаешь во мраке и мгле.
Кровь твоя, как роса, на безмолвные пала равнины,
Чтоб прохладою стать всем погибшим на этой земле.
Обнимаю тебя, твои древние камни крутые
И Дунай твой, и Саву, текущие в сердце моем.
Солнце зреет во тьме, утром брызнут лучи золотые,
Грянет имя твое, словно в небе безоблачном — гром!
А пробьет на часах твоих старых мой час — это имя
Тихим словом последним взойдет над устами моими.

1956, пер. В.Вебера

Мирко Баневич

Удивленная река

Почему вдруг обрушились склоны?
Почему над взорванной бездной
Сломанных веток стоны,
Стоны эха в глуши небесной?

Мост нам разрушили первый,
И мы его подняли снова.
Мост нам второй сломали,
И мы возвели его снова.
Мост нам разбили третий,
И мы — над рекою снова.

Но там, где зола — корою,
Устлали мы трупами ниву.
Но мы замутили кровью
Удивленную реку Пиву.

Это друзья-партизаны
Вдруг застонали сквозь кроны,
Сквозь камень — горят их раны
От пламени и от крови.

Пер. М.Долинского

Юре Каштелан

Из стихотворения «Крепость, которая не сдается»

Я крепость, и сердце — это мое знамя.
Мои стены невидимые — из ран они сложены.
…На всех моих башнях бодрствует стража,
А на берегу стоят корабли
Из камыша и тамариска.
Железные флюгера
Смотрят туда, где войско.
…Я крепость, и сердце — это мое знамя.
Крепость, которая не сдается.

Не сдаются мертвые, они ничего не чувствуют,
Не сдаются молнии в полете своем стремительном.
Не сдаются живые, у которых глаза, как алмазы
Рушатся укрепления, но не эти, что из мечты моей,

Я крепость, и сердце — это мое знамя.

Пер. Ю.Левитанского

Десанка Максимович

Покаяние

Лишь ныне, в рабстве, вижу,
Насколько была твоею.
Во мне красоты твоей доля
И твоего уродства.
Ветка я на осине,
Это я вижу ныне,
Когда многие тебя позорят.

Лишь ныне, когда уроды
Плюют в лицо тебе с бранью,
Когда лучшие гибнут в эту годину,
Когда от тяжести гнутся
Гор твоих крестьянские спины,
Когда нет памятника, нет камня,
Не подвергшихся поруганью,
Лишь ныне вижу, как ты прекрасна
И как близка мне.

Дни, потерянные навеки,
Позором меня заклеймили,
Дни, когда о тебе забывала,
Погрязая в мелких заботах,
Как какая-то чужестранка.
Нынче вижу — я виновата,
Что врага к тебе допустила,
Одним из убийц твоих стала.

Пер. М.Павловой

Балканец

Я не стыжусь,
Что, по вашим словам,
Я варвар с Балкан,
Края грязи и бури.
Что же, послушайте
О неведомой вам
Нашей особой культуре.

Вы и родным сыновьям далеки,
Вы за свой стол не посадите
Каждого-всякого,
Вы все поверяете испытующим взглядом;
Вы даже можете выпить,
Не угостив стоящего рядом.

А мы живем по обычаям грубым и старым:
Не откажем в ночлеге и незнакомым,
Поцелуемся даже с незваным,
Ради гостя готовы хоть в бой.
Каждый из нас целое племя
Друзей и родичей ведет за собой.
У вас действительно
Миллионы распятий,
У каждого свое
И сверх того — на дорогах в поле, в школу, в тюрьму;
А у нас верующие
Носят бога в сердце
И тихо, словно во сне, молятся ему.

У вас впрямь для всякого случая
Мотор и машина,
Вы все рассчитали и все измерили,
Изобретения ваши — на удивление;
А у нас до сих пор старинные орудия,
Но зато все натуральное, как глина,
И здоровое:
И смерть, и жизнь, и рождение.

У вас целые своды
Правил и наставлений о свободе,
Что желает, то и болтает
Всякий и обо всем;
А мы по неписанным законам,
Подражая в порядках природе,
Живем свободные,
Схожие с ветром, водой и огнем.

…Наш народ и жжет, и режет,
когда он в гневе и боли,
Но мы никогда не считали,
Что вся земля наше поле;
Мы вынести не способны,
Чтоб из-за нас страдали
И племена из джунглей;
Пусть нас числом немного —
У нас душа большая.

Пер. Б.Слуцкого

Сербия в сумерках

Сербия в сумерках ранних всплывает мягко и нешумливо —
Будто раны бинтует наши.
Кто бы подумал, что сердцем, каждой окровавленной нивой
Бунты она вынашивает?

Сербия высоты чуть страшится, но поднимается все же
Под облака мутно-розовые
И дрожит в серебряной мгле, становясь похожей
На трепетные кроны березовые.

Сербия вспенивает над мглой сияющей вершины горные
Сиреневым цветом.
Кто бы подумал, что тяжелые, черные
Хмурятся нивы в сиянии этом?

Сербия наполняется, как старый лес, мерцаньем странным
в часы вечерние:
Будто за каждым склоном туманным
Свой месяц восходит, источая свечение.

Сербия кроткая плавно парит, до краев полна
Целительной мглою млечной.
Кто бы подумал, что эта страна
Способна к борьбе, непрестанной, вечной!

Пер. В.Корчагина

Юрий Кузнецов

Сербская песня

Как случилось, как же так случилось?!
Наше солнце в море завалилось.
Вспомню поле Косово и плачу,
Перед Богом слез своих не прячу.
Кто-то предал, ад и пламень лютый!
В спину солнца нож вонзил погнутый.
Кто нас предал, жги его лют пламень!
Знает только Бог и Черный камень.
И наутро над былой державой
Вместо солнца нож взошел кровавый.
Наше сердце на куски разбито,
Наше зренье стало триочито:
Туфлю Папы смотрит одним оком,
Магомета смотрит другим оком,
Третьим оком — Русию святую,
Что стоит от Бога одесную…
Бог высоко, Русия далеко,
Ноет рана старая жестоко.
В белом свете все перевернулось,
Русия от Бога отвернулась.
В синем небе над родной державой
Вместо солнца всходит нож кровавый.
Я пойду взойду на Черну гору
И все сердце выплачу простору.
Буду плакать и молиться долго,
Может, голос мой дойдет до Бога.
Боже милый плюнет в очи серба,
Его душу заберет на небо.

Александр Крылов

Балканы

А Балканы — укрыты снегами и мглой,
Только гулкое эхо обстрелов
Отдается в горах, так, что нервы порой
Взведены, как курки, до предела.

Бьют по нашим в лесах из засад снайпера…
Но боснийские горные тропы
Так знакомы нам, будто бы только вчера
Мы шагали по землям Европы.

Вновь в горах Югославии — смерть и война,
Каждый камень исходит слезою…
Нашей кровью счета мы оплатим сполна,
Этот мир заслоняя собою.

И уже свой ощерили хищный оскал,
Словно зверь затаившийся, Штаты…
Роет землю и снег раскаленный металл,
Добровольцев редеют отряды.

Мы от дома за тысячи верст, казаки,
Здесь стоим, живота не жалея.
Все тесней и тесней окружают враги…
Где ж ты, матушка наша, Рассея?

Вот застыли орлята в неровном строю
Нашей сотни из-под Вышеграда…
Но о тех, кто погиб в том последнем бою,
Может, в Сербии вспомнят когда-то.

Югославия

Рвется огненный смерч, рвется связь у времен,
И по землям от края до края
Бьет карающий меч, и страдания стон
Поименно нас всех окликая.
Наступает гроза, наступает война,
Там в горах мусульманские банды.
Чуть прикроешь глаза — на войне не до сна —
Бой сердец, словно эхо команды.

Югославия, Югославия,
Как цветок в алом всплеске пожарища.
Югославия, Югославия,
Словно рана в груди у товарища.
Зеленеть вовек здесь твоим лесам,
И горам вовек устоять!
Землю горькую напоить слезам,
И врагам в тебя не стрелять!

И тяжелый в руках бьется бог-пулемет,
Вместе с телом бойца содрогаясь,
Лишь неведомый страх вдруг огнем полоснет,
Как осколок, под сердце вгрызаясь.
Зубы намертво сжав, ты забудешь о нем:
Добровольцы не ведают страха.
Кто был прав, кто неправ — разберемся потом,
Смерть приняв за Христа и Аллаха!

И.Бортник

Предчувствие войны

Подорваны мосты, разгромлены вокзалы.
Балканский островок в заложниках весны.
Под пыткою часов нам время рассказало,
Как расцветает жизнь в предчувствии войны.

Как тикает огонь стрельбой из пулемета.
На карте курс шагов проложен на Белград.
И кажется, что жизнь — безликая охота,
В ней время, как прицел, нащупывает взгляд.

Я набросал листки набросками сомнений.
Как призрачный заслон от НАТОвских побед,
Уходят под обстрел обрывки поколений,
Под незнакомый гимн из «Стелсов» и ракет.

Наш бой уже решен — мы все уйдем из дома.
Начало — это нить, которая не лжет.
Предчувствие войны — как это все знакомо,
Как будто нет ее. Как будто все пройдет.

Анатолий Беляев

Бейте в набат!

Бейте в набат! Бейте в набат!
НАТО бомбит Белград!
Злобными, мерзкими осами
Бомбы вонзаются в Косово!
Позор церберам, проклятым церберам!
Слава великой маленькой Сербии!
Жуток натовского юбилея оскал,
Запущена адская колесница.
Славянской кровью наполнен бокал.
Зверь от нее только ярится.
Бейте в набат, бейте в набат!
Янки бомбят Белград!
Все ритуально — праздник и пушки.
Как гениален все-таки Пушкин,
Предвидевший через столетья тьмы
Этот пир во время чумы.
Скоро придет и наша пора:
Сербия — только проба пера;
Поганая орда разминает мускулы,
Следующие — русские!
Бейте в набат! Бейте в набат!
НАТО бомбит Белград!
Русский, проснись, русский, встань!
Грядет мировая брань!
Оторвись от огородных грядок!
Грядет новый мировой порядок!
Что? Пушкина год, Платонова год, Набокова год?
Скоро будет все наоборот!
Никаких на историю оглядок —
Грядет новый мировой порядок!
Эй, вы, беспамятные, бейте в набат!
Немцы бомбят Белград!
Это пока над Дунаем и Вислою
Небо чистое…
Немного ума для простейших догадок —
Грядет новый мировой порядок.
Бейте в набат! Бейте в набат!
Фашизм вернулся назад!
Высоты — небесные! Душонки — низкие.
Совесть запутана километрами атмосферы.
С земли даже не слышно выстрела —
Вот они, убийцы новой эры!
Русские, слушайте, это не сон,
Это раненых братьев стон.
Это не полночь совою ухнула,
Это больница детская рухнула.
Мы будем иудами безверными,
Мы станем самоубийцами и смердами,
Если сегодня не встанем рядом с сербами.
Бейте в набат! Бейте в набат!
НАТО бомбит Белград!

Людмила Барыкина

Сербы — с нами

Русский брат, пока ты мирно спишь,
Стонет под развалинами Ниш.
На асфальте тихой, милой Ужице —
Детский башмачок в кровавой лужице.

Сербия, ты в том лишь виновата,
Что мишень завидная для НАТО.
Видно, дым пожарищ очень сладок
Объявившим миру свой порядок.

Русский брат, ты и теперь не спишь.
Ты бессильной яростью кипишь:
Как нам сбросить яростные путы
Лжи, предательства и бесконечной смуты?!

На излете двух тысячелетий
Золотым копьем Георгий светит.
Клич плывет с Дуная над полями:
Русские, не бойтесь, сербы с вами!

О Сербия, сестра моя родная

О Сербия, страна моя родная,
Заступница славянского Дуная!
Тебе час испытанья ныне дан —
Стоит неколебим седой Калемегдан!

Здесь Сава и Дунай вновь силы собирают,
Здесь милости не ждут — за веру умирают!
Здесь дети знают песни партизан.
И снова здесь военная гроза…

Нет! То не спор славян между собою.
Весь сатанинский сброд идет на нас войною.
Но русский меч на лом еще не сдан —
Стоит неколебим седой Калемегдан!

О Сербия, любовь моя большая!
В тебе опору верную нашла я!
Плечом к плечу пойдем на правый бой
И Светлый Спас поможет нам с тобой!

1999 г. Стихотворение написано в ночь бомбардировки Белграда

Елена Громова

Из поэмы «Долой войну!»

Вы слышите, друзья?! Горит Белград!
Врагом разбиты братские жилища,
И стонут земли, превращаясь в ад,
И Зло царит на мертвых пепелищах.

Горит Белград! И пламенный закат
Застыл в потоках смертоносной лавы.
Надело небо траурный наряд,
Умылись кровью гибнущие травы.

И корчится от злобы Черный Билл,
И, умирая, закрывает вежды
Белград великий — Крепость Светлых Сил,
Святой Белград — последняя надежда.

Тяжелый миг судьбой сегодня дан,
Но против НАТОвской жестокой рати
Восстал — как бог, прекрасный — Слободан
И Сербия — славянка в белом платье.

***

Дух «Илиады» веет в небесах,
Несется ввысь Великая Молитва,
Горит огонь в прекраснейших глазах,
Зовя народ на праведную Битву.

Кто, Сербия, прославит подвиг твой?
Какой поэт напишет «Сербиаду»?
Кто исцелит властительной рукой
Все раны, нанесенные Белграду?

А нынче — «невидимок» жуткий вой
Звучит на солнце, на луне и звездах.
Дух «Илиады» веет над землей,
Отравою войны пропитан воздух.

***

«Долой войну!» — должны мы закричать,
Но голос тонет в нестерпимых муках.
К нам каждая израненная пядь
И каждый камень простирают руки.

Вот снова нарушает тишину
Неутомимый вой ночной сирены.
И лозунг всех времен: «Долой войну!»
Скандируют разрушенные стены.

И дым испепеленных городов
Струится в недоступные высоты.
А на обломках раненых домов
«Долой войну!» — напишет кровью кто-то.

***

Планета задыхается в дыму,
Звенит надсадно злобное железо.
Пусть Белый Город одолеет Тьму,
Пусть Белый Дом проглотит ночи бездна.

Пускай рухнет цитадель кровавых сил,
Пускай рассвет поднимется над бездной.
Цвети, Белград! Ты будешь вечно мил
Могучей непреклонностью железной!

Вячеслав Горбатый

Фабриканты иллюзий

Фабриканты иллюзий
замахали бесцветным знаменем
двадцать первого века,
третьего тысячелетия —
откровенностью
рванувшей в раковый рост
умной бомбы,
каждую ночь,
каждый день
рушащей на Балканах небо,
каждый день,
каждую ночь
на земле рушащей Балканы.

Нет и не будет «единого мира» —
но есть единственное небо
над единственной землей.

Взлетайте клочьями,
разлетайтесь пылью,
бункера иллюзий,
распинайте
своих завсегдатаев
на бесцветном кресте
заслуженнейшей беззащитности, —
ибо фабриканты иллюзий
не страдают,
не знаю, не учат знать,
учат не знать,
как это делается.

И все же
Контингент
однажды вгонит их
единожды пострадать
неочищающим,
несмотря что последним,
страданием.

Юлиан Левчук

Агрессия НАТО

Они кричат, они грозятся:
«Вот к стенке мы славян прижмем!»
Ну, как бы им не обораться
В задорном натиске своем.

Ф.Тютчев

Непокорная Сербия снова
Вызов ястребам бросила всем,
Не желая надеть их оковы.
И свирепствует натовский Сэм.

…Днем и ночью бомбят и взрывают,
И вершат на Балканах разбой,
Словно варвары, все разрушают;
Кровь народа струится рекой.

«Томагавки» их, «Стелсы», «Фантомы»
Сеют смерть, разрушают и жгут
Телецентры, мосты и паромы…
«Гут!», «О’кей» — Билл и Шредер орут.

Города разрушают и села,
Все пылает вокруг, как бензин:
Детсады, предприятия, школы…
В венах натовцев технозверин.

Хуже варваров натовцы стали,
Геноциду подвержен народ,
А их Геббельсы врать не устали,
Что Билл Клинтон — глашатай свобод.

От ракет и снарядов с ураном
Гибнут дети свободных Балкан.
Лейкемия у них, смерть и раны,
Каждый день умирают от ран.

Вновь кассетные бомбы завыли
И с ураном вкрапленный снаряд.
Телецентр и тюрьму разбомбили,
Весь в руинах красавец Белград.

….Но агрессоры НАТО пусть знают,
И Билл Клинтон, маньяк и ковбой, —
Суд всемирный их всех покарает
За агрессию и за разбой.

Катя Приходовская

Их не унять…

1.

Их не унять. Еще одни вандалы
Мир в жажде власти втаптывают в кровь.
Склонили молча головы вассалы.
Россия, ты одна осталась вновь.

Лишь на тебя остались упованья,
Твои слова значительны пока.
Но ты молчишь. Убийственно молчанье
И безучастный взгляд издалека.

2.

У нас не осталось силы,
У нас не осталось славы.
Позорно молчит Россия,
И хищники вечно правы.

От нас так ждали участья,
Силой, не разговорами.
Но что нам славяне-братья
Пред западными «партнерами».

И не утихнут пожары,
Не прекратятся налеты.
Мы сносим плевки и удары
В безвольной тиши дремоты.

Россия! Когда ты смирилась,
Замкнула уста печатью,
Спокойно смотреть научилась,
Как головы рубят братьям?..

3.

Нет, не всегда бездействие нейтрально.
Бездействие преступным может быть!
Тот, кто к врагам относится лояльно,
Сам преступленье может совершить.

Врагам молчанье развязало руки.
Их преступленья лягут и на нас —
Все судьбы, смерти, слезы, кровь и муки,
Которые свершаются сейчас.

Именем сербов

Да где же вы, товарищи, не слышите,
Как гибнут люди, как горят дома?
Как вой несется над ночною Приштиной,
Как смерть несет грохочущая тьма?..

Хоть кто-нибудь, услышьте и откликнитесь!
Вас много, вы сильны — а мы одни.
Вы с этой безнаказанностью свыкнетесь —
И к вам придут с оружием они.

Мы не слабы, но нас затравят сворами,
Их много, они грабят целый мир!
Вы заняты пустыми разговорами,
А каннибалы длят кровавый пир.

Очнитесь же! Что нам слова красивые —
Они ведь самолеты не собьют.
Лишь обещания красноречивые.
А люди гибнут, и враги не ждут.

Нет, как же! Вам дороже инвестиции
Из грязных рук, кровавых до плеча;
Торопитесь от братьев откреститься вы,
Чтоб не терять доверье палача.

Не слышите лишь наших просьб о помощи.
К улыбкам их не глухи вы отнюдь.
Растет заокеанский скорпионище —
И всей Земле открылся смертный путь.

А вы молчите. Или вы не видите,
Что на Земле свершается сейчас?
Боитесь! Из убежища не выйдете!
А кто тогда? Нет силы, кроме вас.

Опять сирены стонут в небе Приштины.
От взрывов сотрясается Белград.
Но вы спокойно спите. Вы не слышите,
Как города под бомбами горят.

Георгий СУДОВЦЕВ

Над Косовым Полем

Балканы, Аппенины, Пиренеи…
И — эхо повторяет странный звук:
блокады, аппетиты, эмпиреи,—
зовет Белград оглохшую Москву.
Опять горит славянская земля.
Слетелась, вьется, бесится над ней
уродов многоликая семья —
безумцы греют руки на огне,
упившись кровью, захлебнувшись в оре…
Огонь и кровь — стихий тугая связь.
Кириллицы таинственная вязь
уже скрепляет небеса и море.
Иными станут воздух и вода —
из Сербии не скрыться никуда.
Враги видны, и жалок их удар,
пока дружину поднимает князь,
что будет на Гудзоне и Босфоре.

Из газеты «Завтра», 1999

Нина Карташева

Православная Сербия

На черной парче крест серебряный,
А очи — тоска погребальная,
Стоит православная Сербия,
Гордая, хоть и печальная.

Орда потешается дикая,
Как ей от хозяев приказано.
Россия родная, великая
Сама по рукам крепко связана.

Смерть падает с неба белесого
На православное Косово.
Молюсь преподобному Сергию:
«Пошли своих иноков в Сербию!»

Андрей ЯКОВЛЕВ

Сербы

Если вновь разрывается сердце,
Если нечего больше сказать,—
Посмотрите, как держатся сербы!
Посмотрите, как надо стоять

От бомбежек ночных охраняя мосты,
Посреди темноты,
посреди пустоты,
посреди клеветы.

 

Неужели мы всё это стерпим,
И раздастся упреком нам всем
О последнем оставшемся сербе:
«Посмотрите, как держится серб!»

Из газеты «Завтра», 1999

Геннадий КРАСНИКОВ

Сербия. Украденная весна

1

Сербия в сердце болит,
Сербия в сердце горит.
Ангелы в небе не реют,
коршуны в небе чернеют.
Плачь, Сербия, плачь,
плачь, слезы не прячь!
Это не наша вина,
это не наша война…
Горькое Косово поле —
вечная сербская доля.

Землю твою бомбят,
в сердце моем — ад.
Каждый горящий пригорок —
мартовский твой мартиролог.

Перед иконою Сергия
плачу, сестра моя Сербия!
Но под святыми хоругвями,
верю, не будем поруганы.

От Куликова до Косова
поле Христово нам послано.
Общее поле.
Общая доля.

2

Ночное воинство той самой Тьмы,
вас поименно будем помнить мы.
Пусть знают те, кто отдает приказ —
не за горами Судный день и час.

Мы всё в тот час положим на весы,
мы не простим украденной весны,
мы не простим расстрелянных ночей,
мы не простим заплаканных очей.

Возмездьем будет даже имя: серб —
над вами занесенное, как серп.
И каждый камень в мире, каждый холм
возопиет повсюду: go home!

Пусть знают те вершители судеб —
им горек будет каждодневный хлеб,
им всюду будет горькою вода,
над их судьбой взойдет Полынь-звезда.

И в цинковой ладье со всех сторон
им возвратит их спесь старик Харон!

3

А где-то там, вдали от этих мест,
Билл-перебилл три дня не спит, не ест.
На рать, как говорится, — веселo,
Да видно, с рати Биллу тяжело.

Полуполитик, полусатанист,
играет дилетант-саксофонист,
а перед ним, как Моника: «Оллрайт!..» —
танцует в ступе бабушка Олбрайт.

Из газеты «Завтра», 1999

Александр Харчиков

Письмо в Сербию

Здравствуй, мой сербский брат! Знаю, что худо сербам,
К бою готов автомат, нету покоя нервам.
И нашей Русью святой муки не все ещё пройдены.
Русским Россия — мать, злые правители — отчимы.

Знаю, что трудно тебе, и нелегко нам, брат мой.
В нынешней нашей судьбе отчасти мы виноваты
Тем, что не уберегли Югославии и России,
Тем, что дьяволом меченых сами превозносили.

Но нас Гитлер не смог обкорнать, янычары не взяли нас приступом.
Неужель нас Америке смять? Нет! Пред памятью предков мы выстоим!
Насмерть стоят на переднем краю гордые дети славянские,
Не отдадут они милую матушку чудищу заокеанскому.

Молим мы Бога за вас,братья вы наши славные.
Вера у нас одна: повенчаны мы православием.
И хоть метёт над тобой злая свинцовая вьюга,
В мыслях Россия с тобой, Сербия — наша подруга.

Вот золотые слова, в сути своей простые:
«Сербия будет жива, и не умрёт Россия!»
И ещё раз повторим эти слова бесценные:
«Будет Россия жива, жить будет милая Сербия!»

В душу глядят глаза Сербии — великомученицы,
Молят: «Россия — сестра, ты помоги разлучницу
Смерть отогнать мою с НАТОвским ликом бесстрастным,
Глянь на сестру свою взором надёжным, ясным…»

Елена Громова

Вы — Последняя Смелость Планеты

С.М.

В это время банальных сюжетов,
Время серых, обыденных лиц
Вы — Последняя Смелость Планеты,
Вы — сошедший с античных страниц…

Честь и доблесть — под водами Леты,
Лишь ничтожество рвется в зенит.
Вы — Последняя Гордость Планеты.
А за это — оно не простит.

Ничего, пусть клевещет в газетах
Раскричавшееся воронье.
Вы — Последняя Честность Планеты,
Вы — Последний Защитник ее!

Как еще далеко до Рассвета!
Как убийственна эта зима!
Вы — Последняя Совесть Планеты!
Перед Вами — расступится тьма!!!

Владимир Бушин

Бросок генерала Заварзина

Никто не ожидал такого!
Как в сорок первом, в грозный час —
Бросок бригады Катукова,
Что, может быть, Москву и спас…

Вперед! И стало небу жарко,
Лишь грохот, пыль да сердца стук…
Ах, как бледны ланиты Кларка,
Как заметался Тэлботт вдруг.

Вот так бы с самого начала!
Где раньше был ты, Заварзин?
Сейчас бы свора вся молчала,
И ствол не тявкнул ни один.

А если б действовали властно
Еще и десять лет тому —
Все жили б мирно и согласно
И на Кавказе, и в Крыму!

Сегодня гордый серб ликует
Так, что под ним земля дрожит.
…А на Москве, как Вечный Жид,
Миткова горестно тоскует.

Людмила Барыкина

Моя душа по-сербски говорит

Я дочь славян. Мой гордый дух и речь
Горят во мне, как Приштина и Печ.
И, если сердце Косово саднит,
Моя душа по-сербски говорит.

Живэли, Србия!
Живэли, Русия!
Летала в небе я,
Жила без грусти я.
Но враг в мой дом пришел,
Муж на войну ушел…

Живэли, Србия!
Живэли, Русия!
Смотрела в небо я,
Но, верь, не струсила.

Вновь силы зла затеяли игру,
И сердце Сербии терзают на мину.
Но не напрасен был Заварзина бросок.
И смотрит мир с надеждой на Восток!

2 августа 1999 г. в День Ильи Пророка

Елена Громова

Белград, 6 октября 2000 г.

Я смотрю на тебя через сотни преград
Из окутанной мраком холодной России.
Я шепчу твое гордое имя, Белград,
С обжигающей болью, слезами бессилья.

Мой Белград! Я еще не хочу умирать!
Я к тебе простираю с надеждою руки.
Но зачем надвигается черная рать?
Но зачем надвигаются черные муки?

Обрывается жизнь. Глас Свободы затих…
Догорают мосты над дунайской водою.
Мой Белград! Слышу с улиц далеких твоих
Крик безумной толпы, предающей Героя!

Веселится доверчивый сербский народ,
Как гостям, открывая захватчикам двери.
Он когда-нибудь с ужасом это поймет
И, страдая, оценит огромность потери.

Сербский путь на Голгофу… Последний закат…
Впереди — беспросветные ночи неволи.
Завершается драмы трагический акт,
Опускается траурный занавес боли.

Арест Президента

Сомкнулся черный мир над головой.
Чугунными решетками прорезан.
И слышен над поверженной страной
Могильный звон холодного железа.

Зашла за край Балканская Звезда,
В ту ночь, когда, предчувствуя награду,
Изменников трусливая орда
Замкнула резиденцию в осаду.

На страже у всевластия ночи
Огни зияют в небе, словно раны.
Свирепствуют ночные палачи,
Подкупленные бандой иностранной.

Был схвачен Президент печальных грез,
Восставший против зла во имя Жизни,
Окрашенный мерцаньем бледных звезд
В чуть сумрачные краски героизма.

Он нам зажег ярчайший свет борьбы
Средь мрака покорившегося мира.
И вот теперь — трагедия судьбы
И темные ночные конвоиры.

…Больную ночь сменил больной восход.
Застыли равнодушные равнины.
А по Дунаю черному плывет
Надломленная веточка жасмина.

Серебрится ли влага…

Скажи, серебрится ли влага на твоей железной решетке…
Радован Зогович

Серебрится ли влага на Вашей железной решетке
В час, когда на свободе рыдают стальные дожди?
На граните эпох Ваше имя написано четко.
Дотянувшись до звезд, Вы оставили все позади.

Вам уже не увидеть пыланья цветов запоздалых,
Не услышать шептания трав в лунной дымке ночей.
Ничего… Только холод бетона и стоны металла,
И приклады конвойных, и скрежет тяжелых ключей.

Вам уже не встречать золотую полоску рассвета.
Суждено Вам в холодную бездну Бессмертья шагнуть.
А над зданием темным стремительно мчатся кометы,
Пролагая в Небесных долинах Ваш будущий путь.

В Ваш терновый венец ночь вплетает кровавые розы.
И чернеют вдали очертанья вершины немой.
Вас проводят враги. Вас оплачут упавшие звезды.
А для нас этот мир станет грустной, бесцветной тюрьмой.

Замирают сердца от тоски, от больного бессилья.
Но мы будем в пикетах стоять под усталым дождем.
Пусть свободные птицы несут сообщенья на крыльях,
Что, объятые смутной надеждой, мы Вас подождем.

А быть может, дотянем, дойдем, доживем до рассвета!
И над нами взойдет непреклонный и гордый Ваш взор…
Воспеваю судебные залы Грядущей Планеты,
Где мучители Ваши услышат себе приговор!

Екатерина ПОЛЬГУЕВА

Распни меня! Я тоже Слободан!

Эти стихи я написала после того, как просмотрела фотографии с белградского митинга в поддержку Милошевича, которые пришли нам по электронной почте. У многих участников на груди были прицеплены маленькие плакатики с надписью: «Арестуйте меня, я тоже Слободан Милошевич!» Мое стихотворение — в защиту попираемой ежедневно и ежечасно справедливости.

Вы слышали — Белград сегодня сдан.
Вы видели — в Кремле поникли флаги.
Ату меня! Я тоже Слободан,
Тащите на судилище в Гааге!

…Как жить в Москве, встречающей Солан
И Шредеров? Среди такого сброда
Не пророню ни слова про свободу, —
В тюрьму меня — я тоже Слободан!

Пусть буду я виновницей всех бед.
Берите мою душу в перекрестье
Своих прицелов и своих газет,
Делите, победители, бесчестье,

Которое единственный трофей
И самая желанная награда
За смерть детей и ужас матерей,
За преданное мужество Белграда.

Пригвождена к позорному столбу
Своей славянской совести старинной,
Как век назад. Но, глядя на толпу,
Я утверждаю, что во всем повинна:

И в том, что был Белград сегодня сдан,
И в горькой обреченности России.
Распни меня! Я тоже Слободан!
Уж лучше на кресте, чем на осине…

«Советская Россия», №44, 14 апреля 2001 г.

Елена Громова

28 июня 2001 года

Ничего не осталось… Лишь только холодные стены…
Только тяжесть греха… Только тридцать монет серебра…
Как мучительно жжет ядовитый напиток измены!
Как мучительно вновь наблюдать пораженье Добра!

Для чего этот мир разбивается вновь на обломки?
Для чего эта боль? Для чего эта подлая жизнь?
Мир, где попран закон. Где у власти — иуды-подонки.
Где никто покоренной стране не прикажет: «Держись!»

Мир, где больше никто не восстанет за наше Спасенье.
Где предатель-июнь холоднее суровой зимы.
…Но когда-то над Белой Страной встанет солнечной тенью
Президент, похороненный заживо в склепе тюрьмы.

Но когда-то народ все поймет, осознает, рассудит,
Что страну защищал в беспощадные ночи войны
Не премьер-дезертир, что сегодня сравнялся с Иудой,
А во время бомбежек трусливо бежал из страны,

А другой — кто вознес на вершины Славянскую Славу,
Бросил вызов врагам, перед злом головы не склонил.
Тот, кто выдан сегодня на пытки, на суд, на расправу,
Но в фашистских застенках Славянскую Честь сохранил.

Вся Европа во тьме… Над Дунаем, над Савой, над Вислой
Все сильней и сильнее сгущается алый туман…
Имена всех иуд будут прокляты — Зоран, Воислав…
А звездой в небесах станет имя одно — Слободан!!!

Над застывшей Гаагой…

Над застывшей Гаагой — кровавый рассвет.
Веют холодом смерти бетонные залы.
Здесь неправедный суд. Справедливости нет
В казематах судьбы, в тишине трибунала.

Здесь молчал на допросе Последний Герой,
Непреклонно смотревший в глаза прокурорам.
Поменялись местами свобода с тюрьмой.
Это вам, обыватели, ждать приговора!

Над застывшей Европой — последний закат.
Скоро рухнет ваш мир грабежа и лакейства!
Вы услышите гордый СЛАВЯНСКИЙ набат,
И СЛАВЯНСТВА река захлестнет европейство.

А пока над планетой — холодный туман
Красит небо в цвета югославского флага.
…Вот идет под конвоем Защитник Славян!
Он идет… Упади на колени, Гаага!

Видишь — вспыхнул вдали яркий свет неземной!
То в терновом венце, по мучительным тропам
Он уходит в Бессмертье — Последний Герой!
Он идет на Олимп… На колени, Европа!!!

В стране — ЧП

Разрушается наш бастион,
Что когда-то был светел и славен.
Здесь наместники бьются за трон,
Здесь народ — сиротлив и бесправен…

Здесь рыщут иностранные агенты.
Здесь — пир чумы. Здесь жизни — просто нет.
Страна — в крови. Страна — без Президента.
Бульдозер Тьмы прошелся по стране.

Здесь отклики неправедного бунта.
Героям — плен. Раздолье — палачам.
Здесь правит бал подкупленная хунта.
Облавы и бесчинства по ночам.

Закон — отброшен! Произвол — без меры!
Лишь полицаи рыскают окрест.
И хриплый голос: «Кто убил премьера?»
И ордера — на обыск и арест.

Живете здесь? Забудьте о свободе!
В тюрьму! В тюрьму! Не двигаться! Молчать!
И тусклая луна на небосводе —
Как на арестном ордере печать.

В стране — ЧП. И вновь «берут» кого-то —
«Убийцы, мол, не найдены пока»…
Кто расстрелял иуду? Патриоты?
Нет! Волки сами съели вожака!

Одни — молчат. Другие — делят ренту.
И снова — ужас скованных ночей.
Напрасно ждут Балканы Президента —
Он не придет. Он — в лапах палачей…

Среди славян — предательство?! Нелепость!
За что, за что нас так терзает Рок?
Давно ли ты стояла, словно крепость,
О Сербия — загубленный цветок?!

О где же вы, славянские отряды?
Когда спасете мир от темноты?!
…Шагает ночь по сонному Белграду —
По городу несбывшейся мечты.

Екатерина Польгуева

Сербия

Осторожно, двери закрываются —
Станция Белград теперь конечная.
За окном галдит цивилизация,
Сытая, глумливая, увечная.

Впрочем, осторожничать бессмысленно,-
Все, что будет — будет обязательно!
Видно, помереть тебе от выстрела
Смертью образцово-показательной.

Станция конечная, но долго ли
Путь продлится после этой станции?
От себя, от дьявола, от Бога ли
Никому не удавалось спрятаться.

И пошли мы по дороге бОсые,
Измеряя время расстоянием.
В черном небе проступило Косово
И старик, просивший подаяния.

Только хлеба нет, его не взяли мы,
Отправляясь в дали запредельные.
Осенил он камень крестным знаменьем,-
Превратился тот в горбушку белую.

И покуда мы совсем не спятили,
Старика молили о забвении.
Дал он крест, тяжелый, как проклятие,
И животворящий, как спасение.

По горам его тащили волоком
Зноем адским и ночами стылыми…
И куда-то звал далекий колокол,
На сомненья не оставив силы нам.

Сгинул век (а мы-то всё про вечное!),
Но нетленны образа опальные.
Осторожно — станция конечная
На земле. А в небесах — начальная.

Рубеж не сдан

Мне не от чего защищаться. Я только могу гордиться и, конечно, обвинять своих обвинителей и их шефов. Они находятся на свободе, но они не свободны. А я, будучи в тюрьме, арестованным, я свободен и с большой, и с малой буквы «С».
Слободан МИЛОШЕВИЧ

И свинцовая ваша ложь
Слово истины не заглушит,
Ведь свободу не отберешь
У того, кто не продал душу.

Счет ничтожествам — легион:
Прокураторы, прокуроры.
Но бесславных таких имен
Даже дети не вспомнят скоро.

С вами кончено, господа,
Не снискавшие благодати!
Бесконечная череда
Бутафорских судейских мантий

Здесь, на сломе глухих эпох,
Где хозяином — окаянство.
Но судья нам один лишь Бог
И бессмертное в нас славянство.

Нет, последний рубеж не сдан!
Просто битва, одна из сотен,
Если знаешь, что Слободан —
Это тот, кто всегда свободен!

Ogneev

Памяти Слободана Милошевича

В тот день рыдали громко свечи
В беззвучном шабаше ветров.
Ты пал, но не в кровавой сече,
А пленником своих врагов.

Тебя несут на крыльях кони
На нерушимый пьедестал.
Ты умер без меча в ладони,
Но на колени ты не встал.

Ты взялся за большое дело,
Оно было важней всего.
За свой народ ты дрался смело
И так же умер за него.

Легенды воспоют героя,
И молодые примут бой
За дело мира и покоя
Над Сербией твоей родной.

Елена Громова

Requiem

Светлой Памяти С.М., Славянского Героя и Президента посвящается

Его послал Бог Гнева и Печали
Рабам Земли напомнить о Христе.

Н.Некрасов

1. Consummatum est!

Свершилось! Там, в застенках каземата
Закончился его последний бой…
И был убит Восставший против НАТО
Бездушной инквизиторской ордой.

Он понимал — оттуда нет возврата…
Торжествовал кровавый трибунал.
Лакей врагов — белградский прокуратор —
Дрожа от страха, руки умывал…

Был Видовдан — день Гнева и Печали…
Шел Президент в неравный смертный бой.
А мы тогда, притихшие, молчали,
Не встав, не заслонив его собой!

И вот — свершилось!
Вот она — расплата!
Конец надеждам! Радостям конец!
…Ушел во тьму Восставший против НАТО,
Ушел, приняв Сияющий Венец…

Свершилось! Он, казненный палачами,
Погиб в мученьях — но страны не сдал!
… Молю — за нашу трусость и молчанье
Простите нас, бесстрашный Слободан!

2. Via Dolorosa

Над гаагской сумрачной Голгофой —
Древний дух трагических легенд…
Здесь прервалось пламенное слово,
Здесь убит Славянский Президент.

Не успела вовремя подмога,
В одиночку — не хватило сил…
Но прошедший Скорбную Дорогу,
У врагов пощады не просил.

Он погиб, сражаясь и сгорая.
Что теперь — кричи иль не кричи?
Где же вы — Посланники из Рая?
Где же вы — Восставшие в Ночи?

Где вы, где вы, Рыцари Заката?
Где же блеск карающих мечей?
Почему оставили собрата
Умирать в застенках палачей?

Он дорогу пыток и страданий
По-спартански стойко перенес…
И его божественным сияньем
Озаряют миллионы звезд!

Кончен Крестный Путь по воле рока.
Мы прийти на помощь не смогли…
Но осталась Скорбная Дорога
На скрижалях Неба и Земли…

3. Aeterna Memoria

Не «Многая Лета» — а Вечная Память!
И нашей вины никогда не исправить…

И в небе — трагедии черные крылья
Над нашим позором немого бессилья…

Вот так завершилась Неравная Битва!
Теперь не помогут слова и молитвы…

Но солнечный луч Небывалой Победы
Сжигает тома прокурорского бреда.

В бою спасена Честь Славянского Флага…
Гаага — Голгофа!.. Голгофа — Гаага!..

Отдавшему жизнь за Бессмертия право —
Не «Многая Лета» — но Вечная Слава!!!

4. Ad curiam

Он стоял перед лживым судом
С олимпийским спокойствием взора.
Он уверенно шел напролом,
Сокрушая «труды» прокуроров.

Презирая и муки, и смерть,
С небывалой сражался отвагой…
Зло содеяно…
Солнце, ответь, —
Как ты смеешь светить над Гаагой?!

Небо, небо! Ты, полудремля,
На расправу спокойно взирало…
Ты не плачешь, планета Земля?
Ты не знаешь, КОГО потеряла!!!

…Он теперь — в неземной тишине.
За грехи наши — жизнью ответив,
Он по самой высокой цене
Заплатил за дорогу в Бессмертье.

Не убить Непреклонность и Честь
И не взять нашей Правды редута
Ни судилищем, сеющим смерть,
Ни коварной гаагской цикутой…

Не склонившись пред вашим судом,
Он погиб — горделив, непокорен…

Мрачный город окутался сном,
Только плачет холодное море…

Что ж, каратели! Пламенным Днем
Он, убитый, однажды вернется!
Пред его Справедливым Судом
Вам молить о пощаде придется!

Вы, погрязшие в мелкой трусце,
Упадете пред ним на колени!
Триумфатор в терновом венце
Вас осудит за все преступленья!!!

5. Lux Aeterna

А он сегодня — на таких высотах,
Что смертным взорам просто не достать.
Был труден путь Героя-Патриота,
И взята с боем каждая верста!

Последний Рыцарь гибнущего мира!
Он победил. Немыслимой ценой.
Он нынче — гость Божественного Пира
Там, на Олимпе — в Выси неземной!

Он больше неподсуден трибуналам
И недоступен пыткам палачей.
Его звезда лишь ярче запылала
Бессмертным светом огненных лучей.

И он вознесся в дали небосвода,
Пройдя путем мучительной борьбы.
Его удел — Вселенская Свобода!
Завидуйте, тюремщики-рабы!

Ведь он сегодня — на таких высотах,
Где яростно сияет Вечный Свет.
Вам не достать его, искариоты!
И скоро вам пред ним держать ответ!

Повергнуты вериги и наветы
В миг смертной казни — Торжества момент!
Он победил. Отныне и навеки
Он — Сербии Небесной Президент!

————
Примечания:

Consummatum est! — Свершилось! (Лат.) — последние слова Иисуса Христа на Голгофе.
Белградский прокуратор
— напомню, что Коштуница, давший согласие на выдачу Президента Югославии НАТОвским палачам, публично оправдывался и открещивался, (в общем, вел себя подобно прокуратору Иудеи Пилату).
Видовдан
— 28 июня, День Святого Вида, один из великих праздников сербского народа, годовщина Косовской битвы. Именно в Видовдан, 28 июня 2001 г., Президент был незаконно выдан на расправу в Гаагу.
Via Dolorosa —
скорбная дорога (Лат.). В строгом смысле — путь, которым Христос шел на Голгофу. Теперь так называют чреду страданий или тяжкий жизненный путь.
Aeterna Memoria
— Вечная Память (Лат.).
Ad curiam
— Пред судом (Лат.).
Lux Aeterna
— Вечный Свет (Лат.).

Юрий Матвеев

Я не знал Слободана Милошевича

Я не знал Слободана Милошевича.
Был он сербом, а значит братом.
Ты прости меня, брат, заброшенный.
Понимаю свою утрату.

«Ой, рябина, рябина кудрявая»…
Гроб под русскую песню ложится.
Не хочу я быть братом Авеля.
За тебя, Слободан — помолиться.

Эх, Россия, бросаем братьев.
А кого мы взамен обрящем?
Может будущего нашего ради
Мы теряем свое настоящее?

То, что сделано — не воротится.
Замерла и задумалась Сербия.
Смотрит молча на нас Богородица.
Сердится?

Я не знал Слободана Милошевича.
Был он сербом, а значит братом.
Смерть приходит всегда непрошено.
Ощущаю свою утрату.

Парамон Перегрин

Слободан выходит на свободу

Ускользнув от НАТОвского сброда, бывший вождь широких сербских масс,
Слободан выходит на свободу — в первый, и, увы, последний раз.
Вышел в мир иной, не в бонапарты. Не сумел страну спасти от смут:
Не в его руках остались карты… западные подлые «стандарты»
Тянут побежденного на «суд» —

Мерзкое судилище вампиров, как сказал бы Гоголь, — «чертанья»,
Идолов, пластмассовых кумиров НАТОвского быдла-воронья.
Эта стая падальщиков-грифов, адвокатов черта с сатаной,
Выдумали кучи лживых мифов о расправах сербов над шпаной,
Над бандитской шайкой «косоваров»: дескать, нарушаются права
Киллеров и наркоэмиссаров, и обрушив пенный вал пиаров,
Дали им карт-бланш: — гуляй, братва!

И бандиты, битые за дело, гордо задирают черепа:
Хватит, мол, стесняться, надоело! Пей, воруй и грабь, гуляй, толпа!
Вот такая в НАТО нынче мода: там в почете быдло и бандит.
Их права, притоны и свободы охраняют хищники-уроды.
Дьявол их за это наградит!
За попытку в Ад низвергнуть беса, за удар по черту кочергой,
НАТОвцы, «радетели» прогресса, затевают фарс, за ним другой.
Лупят пострадавших без разбора, — дескать, час возмездия настал!
А наркодельца, бандита, вора — под защиту, да на пьедестал!

Гопников обидевшие сербы тут же угодили под статью,
Были биты злобно и усердно, и послал Нечистый им «судью»,
Ведьму прямо с дьявольского фронта, быстро сняв ее с передовой.
И вампирша старая Дель Понте с криками: «кто тут еще живой?»
Пятый год бессмысленно пиарит, благо в голове ее — чугун,
И упорно белых братьев жарит, словно в ней воскрес забытый гунн.

Старая чертовка-дьяволица, стыд природы, мой ночной кошмар!
Чтоб тебе, проклятой, подавиться, чтобы распылиться на гектар,
Чтоб твою неправедную душу ведьмаки и черти упекли
В обществе гнилой душонки Буша в самый центр разгневанной Земли!

Чтоб вас всех никто не вспомнил сроду, разве что шайтан в Аду б узнал…
……………….
Слободан выходит на свободу. Но, увы, безрадостен финал.

Карн Кириамо

Последнее сердце

У обречённого — оставались ли сомнения в неизбежности пожизненных уз? Единственно возможной победой был неотмирно-твёрдый — что в сравнении с ним гранит Святой Елены! — отказ стать на колени.

Но судьям был страшен и этот отказ — невозможности поражения равный.

Кратким мигом надежды не на жизнь любой ценой — на продолженье борьбы стал Восходный край.
Уже затенённый чёрным крылом прогресса. Уже зачумлённый. Ещё не чуморождённый.

Последний правитель, умерший не от гипертоний и аритмий — от Остановки Сердца! Отныне и навсегда остров Святой Елены — ничто перед скамьёй гаагского судилища. Новой Голгофе поклонятся обновляющиеся народы.

Победа одержана. Эра Слободана состоялась.

Смерть?

Да, смерть!

Смерть за смерть.

Учитель, разучившийся учиться, — барабаны твоей смерти, Огрызочный Запад, всё слышней с четырёх сторон света и на твоих площадях.

И да будут они слышней с каждый годом!

Месяцем.

Днём.

Часом.

Они будут слышней и слышней.

Елена Загорская

В конце концов

В конце концов – единственный вопрос:
Как встретить смерть достойно нашей жизни,
Достойно нежной плоти белых роз,
Когда на них роса ночная брызнет.

В конце концов, что может быть светлей,
Чем облака белградским утром белым.
Мы вспомним небо, стаи кораблей
В конце концов, у самого предела.

Как я люблю все это, кто бы знал!
Но почему, когда внезапней взрыва
Раздастся голос, звук или сигнал,
Уходим мы, прощаясь торопливо.

И череда ненаступивших лет
Свернется в миг, который безысходен.
В конце концов – единственный ответ.
И мы его, в конце концов, находим.

Приложение

Из «Книги памяти» на сайте www.anti-glob.ru 

Наступил час — и на защиту чести и правды встал Президент. Как вставали рыцари в средневековье, поэты — в девятнадцатом веке. Он оказался достоин своей страны и своего времени.

Е.Загорская

Нынешние руководители Сербии, являясь прихлебателями США, предали верного сына сербского и всего югославского народа.

Р.Филимонов

Смерть Милошевича-это то что уготовано всем славянам которые не хотят стать лакеями англосаксонского нацизма.

Анатолий Вердыш

Президент Сербии показал всему миру, в том числе Русскому Миру, что герои не перевелись.
Нам с такими руководителями в последние 20 лет не повезло. Вечная слава Слободану Милошевичу!

Власов В.Н.

Когда узнала о смерти Милошевича, была в шоке. До сих пор не могу поверить, что его больше нет. Он был патриотом и умер, защищая свою страну и народ. Вечная ему память! Покойся с миром, герой Сербии! Ты навеки останешься в наших сердцах, а значит, ты будешь жить вечно!

Анастасия, студентка
Была у посольства Югославии с цветами. Не могла сдержать слез. Слобо навеки в моем сердце.

А.

Нидерланды несут двойную ответственность за кровопролитие на Балканах. Стоявший в Серебреннице миротворческий батальон Нидерландов попустительствовал накоплению в этом городе оружия. После же наступления боснийских сербов просто дезертировал и не предотвратил кровопролитие. Казнь без приговора Слободана Милошевича в Гааге — еще одно кровавое преступление Нидерландов.

Боевое Братство МГУ

Данный сборник был составлен сразу после гибели Слободана Милошевича и распространялся на вечере его памяти, прошедший спустя 40 дней.

Оставить комментарий


Управление
Сообщения на форуме
Счетчик
Рейтинг@Mail.ru