Статьи и мнения из интернета

Памяти Слободана Милошевича

Смерть обвиняемого является лучшим выходом для организаторов процесса

 Статьи и мнения из интернетаНельзя сказать, что такую развязку не ожидали. Когда суд топчется на месте, обвинение трещит по швам, а оправдательный приговор невозможен, как восход солнца на западе – в такой ситуации смерть обвиняемого является лучшим выходом для организаторов процесса. Так что смерть низвергнутого президента Югославии была закономерна – но требуется время, чтобы привыкнуть к известию, о которой взахлеб щебечут дикторы новостных каналов. Как и любое ожидаемое событие, развязка трагедии – сейчас, когда занавес опустился – в реальности оказывается совсем иной, чем в воображении.

Это почти ирреальное зрелище – на наших глазах ветшает риторика, распадаются в прах инвективы, и обвиняющие слова, как легендарное золото дьявола, оборачиваются пеплом. Официальные лица еще бубнят затверженный урок – «виновник распада Югославии», «преступления против человечества», но уже ясно, что срок применения этой словесной шелухи истек навсегда. Тот, кого так бешено травили, против кого были брошены все силы западной пропагандистской машины, на демонизацию которого потрачены миллионы долларов, ныне предстал перед иным, высшим судом. Для кого-то это – Божий Суд, для кого-то – Суд Истории. И так трудно, так неуверенно рождаются новые слова – омоченные слезами тех, кто оплакивает – ибо в этот момент плачут и ставят свечи на всех континентах; и забрызганные слюной беснующихся от радости – ибо в этот момент беснуются проклятые и проклинающие.

Бессмысленно сейчас вспоминать кровавую хронику распада прекрасной страны — хотя бы потому, что и Изетбегович, и Туджман умерли у себя дома, в окружении родных, при нотариусе и враче, а не в тюремной камере. Не стоит и перебирать подлинные и мнимые преступления усопшего, и потому, что безгрешных политиков не бывает, на каждом из них грязь, а на многих – кровь; и потому, что подлинный смысл завершившейся сегодня трагедии лежит в совершенно иной плоскости.

Если признать, что судьба и смерть Слободана Милошевича имеют бóльший смысл, нежели биография некого высокопоставленного чиновника – а не признать это невозможно, то смысл этот открывается нам не через правила политических игр, а через жуткое и очищающее зрелище средневекового моралите. И преображаются портреты, и биография превращается в житие – в житие, поражающее своей канонической завершенностью. Там есть все: необычное, одинокое детство с ранней серьезностью, искушения юности – и поражения в борьбе с искушением; восхождение на вершину и смертные грехи, среди которых на первом месте – грех гордыни и грех властолюбия; и, наконец – низвержение в бездну и искупление. Последние годы жизни – от 5 октября 2000 года до 11 марта 2006 – самые захватывающие, самые трагические, самые поучительные и самые важные. Каждым днем в тюремной камере, каждой схваткой с неправедным судом, каждым приступом сердечной, раздирающей грудь боли, каждой вспышкой отчаяния искупал бывший президент Югославии один за другим свои грехи – пока не прервалось дыхание.

Предательство друзей и отречение союзников, лихорадка болезни и ложь обвинения, одиночество и непрестанные мысли о прошлом, духота камеры и тоска по родным – не из этого ли складывается терновый венец? Но даже если отбросить исторические ассоциации и неуместную сентиментальность, все равно замираешь в недоумении перед этим зрелищем: пять лет один человек сражался с беспощадной, отлично налаженной машиной, сражался, не надеясь на победу и не рассчитывая на пощаду; сражался, как гладиатор, обреченный на смерть калигулами нового Рима – но не слышащий сочувственных криков зрителей.

И победил в этом бою.

Убитый или замученный, он уходит не осужденным, он уходит несломленным.

Он уходит, оставляя после себя не тома наспех состряпанного дела, а легенду о правителе, надевшем мученический венец и искупившем великие преступления великим страданием – для романтиков; и великий урок – для прагматиков. Ибо судьба бывшего президента Югославии – предостережение всем, кто верит в самую возможность новых Мюнхенов, в возможность «договориться» или стать верным вассалом. Переговоры бессмысленны: войны New Age идут не на жизнь, а на смерть.

… На Балканах, с их фантасмагорическим прошлым и невероятным настоящим, родился некогда словарь о разных версиях событий, отсылающий нас не так к мозаике преданий, как лейбницевым возможным мирам. И хочется верить, что миры эти не есть лишь игра ума великого философа; что где-то в иным пространствах, в ином измерении реализована другая версия истории: там не было ни Дейтона, ни Рамбуйе, там нет Гаагского трибунала; там в 1991 ЮНА поддержала краинских и боснийских сербов, там были взяты Сараево и осажден Загреб; там существует Югославия, в которой объединены все сербские земли; Югославия, вооруженная С-300 и ядерным оружием, с которой вынужден считаться Запад. Где-то там, в ином мире, все живы, и министр обороны Ражнатович угощает чашкой кофе министра пропаганды Джинджича, а почетный пожизненный президент Слободан Милошевич присутствует при закладке новой церкви в Косово, из которого не уехал ни один серб, зато массово эмигрировали в Европу албанцы. И сердце сжимается: так могло быть, но здесь, на Земле, так не будет уже никогда.

Уллис

Конец эпохи

Имя Слободана Милошевича у одних ассоциируется с именем политического преступника, у других — с именем первого национального сербского героя. Горячий спор сторонников двух противоположных точек зрения в ближайшее время вряд ли утихнет, но реальную роль Милошевича в истории Югославии и Сербии адекватно сможет рассудить только история.

Всю вторую половину недели различные телеканалы России снимали репортажи о смерти Слободана Милошевича, а затем о его похоронах. Для многих неожиданная кончина «бывшего президента бывшей Югославии» оказалась шоком — пусть он не был стопроцентно здоровым человеком, но ничто не предвещало столь близкого конца. Слухи об отравлении Милошевича кого-либо рода лекарственными препаратами, а также о его самоубийстве не подтвердились, однако, выяснилось, что его смерти можно было легко избежать, вовремя обратившись к помощи квалифицированных специалистов. Почему это не было сделано остается «загадкой» — было ли это банальной халатностью или продуманным способом убрать бывшего сербского лидера? К слову, сам Слободан Милошевич не доверял никаким другим медикам, кроме московских, к тому же Россия объявила о своей готовности принять на время лечения бывшего югославского президента, но Гаагская тюрьма медлила с принятием решения, словно ожидая этой смерти.

С другой стороны, кончина Милошевича поставила деятельность Международного трибунала по делу бывшей Югославии под угрозу прекращения (с подобной инициативой обратилась в минувшую среду Госдума России в парламенты стран-участниц НАТО и сам Гаагский Трибунал, обвиняя его в предвзятости и коррумпированности). По словам же генерального гаагского прокурора Карлы Дель Понте , трибунал со смертью Милошевича временно находится в «состоянии комы», но завершать свою деятельность не собирается – впереди поимка и суд над бывшими лидерами боснийских сербов – Младичем и Караджичем. Единственное, что довольно трудно понять, так это то, что в конфликте, в котором замешаны три стороны, виновным представили лишь один народ – сербский.

Из всех сюжетов, посвященных данной теме, больше всего мне запомнился репортаж о похоронах Слободана Милошевича, показанный нам в итоговой программе «Сегодня» с Кириллом Поздняковым, имя автора сюжета, к сожалению, названо не было.

Первое, что видит зритель, это толпы людей, преимущественно сербов, со слезами на глазах пришедшие проститься с Милошевичем. Церемония прощания и траурный митинг, затем последнее путешествие бывшего югославского президента – в грузовом отсеке самолета в родной город – Пожаревац. Там он и был захоронен на земельном участке своей семьи. На похоронах не было, вопреки сербским традициям, близких родственников Слободана Милошевича: официальный Белград отказался хотя бы на время траурных церемоний отметить их преследование. Малодушие официальной власти проявилось и в другом – на погребальной церемонии не было ее представителей – возможность примирения была ими проигнорирована. Чтобы проститься с ним, люди готовы были выстраиваться в многочасовые очереди – такого количества народа на площадях не собиралось со времени последней югославской революции 2000 года.

В репортаже замедленная съемка траурной процессии, заплаканные лица сербов и цветы, которые они кидали на асфальт, по которому проезжала машина с телом умершего лидера мертвой страны и «Подмосковные вечера…» резко контрастируют с холодными, а порою и довольными лицами албанцев или членов международного трибунала, в частности, главного прокурора – Карлы Дель Понте. Может быть, они забыли, что, прежде всего, Слободан Милошевич – человек с довольно сложной судьбой, последние несколько лет своей жизни тяжело болевший, в последние месяцы — лишенный возможности видеться с родными и близкими. Помня об этом, просто по-человечески можно посочувствовать человеку и, проявив хоть каплю милосердия и сострадания, допустить родных проститься с ним.

Милошевич прожил непростую жизнь, но с моей точки зрения для своей страны он сделал все, что мог. Единственной его ошибкой был курс на продолжение политики 20-го века – политики неприсоединения. С ним ушла целая эпоха – эпоха Югославии – многонациональной страны, народы которой вступили в войны друг с другом, страны, ошибки которой так важно не повторить России. И, заканчивая свою работу, посвященную то ли преступнику, то ли герою, мне хочется вспомнить слова простого представителя бывшего югославского народа: «Да, он был диктатором, но при нем нам жилось лучше, чем сейчас».

Оксана Карпушина

Слободан Милошевич сидел в тюрьме вместо Клинтона

11 марта в Гааге в тюрьме международного трибунала по бывшей Югославии был найден мертвым Слободан Милошевич, который с 2001 года вел противоборство с махиной самого нелегитимного судебного органа, созданного на случай, если понадобится инструмент расправы с мятежными Балканами.

Не время и не место разбирать причины и следствия балканского конфликта, однако не вспомнить о событиях конца 1990-х годов в Косово невозможно. Именно за нарушение прав населения этого автономного края Сербии, «за преступления против человечности» судили в Гааге Милошевича. Именно защищая права албанцев, Клинтон приказал бомбить мирные сербские города и села. После окончания бомбардировок бывший президент Финляндии Мауно Койвисто сказал: «Эта война, скорее всего, войдет в историю как война, в которой соотношение между убийцами и убитыми было самым несправедливым по сравнению со всеми другими войнами, имевшими место до сих пор».

Это мнение разделяли многие политики, однако под суд был отдан не Клинтон, а Милошевич, поскольку именно он оказался проигравшим. Но проигравшим не в противостоянии с военной мощью НАТО — этого-то как раз и не произошло, — а проигравшим на своем внутреннем поле. Милошевич стал первой жертвой «оранжевых революций» и трагическое завершение его судьбы лишний раз показывает, насколько высоки ставки в этих политических играх.

Милошевича продали свои – победившие либералы, в надежде, что предательство принесет прощение Запада. Благосостояния для Сербии, как мы теперь знаем, это не принесло. Жертва была напрасной. Свержение Милошевича было главным доказательством победы НАТО. Как писали сами американские аналитики, «если не посадить Милошевича, придется сажать Клинтона», ведь до тех пор, пока Милошевич не осужден, бомбардировки НАТО не будут иметь даже формального юридического прикрытия.

На поддержку сербской оппозиции только по легальным каналам были затрачены серьезные деньги. Германия выделила 20 миллионов долларов, США – до 40 миллионов. Кстати, воздушная операция НАТО оценивается в 4 миллиарда долларов, а затраты на восстановление экономики Косово – в 30 миллиардов. Если бы хоть часть этих средств потратить на реальное урегулирование этно-конфессиональных конфликтов на Балканах…

Совершал ли Милошевич в ходе балканского конфликта нечто, что выделяло бы его из ряда политиков Хорватии, Боснии и Герцеговины или того же Косово? Смеем утверждать, что нет. Напомним только одно из многих высказывание президента Хорватии, генерала Туджмана: «Войны не было бы, если бы Хорватия ее не хотела. Но мы решили, что только военным путем мы можем добиться самостоятельности. Поэтому мы и вели политику переговоров, а под их прикрытием сформировали свои вооруженные силы».

…Слободану Милошевичу поверили тысячи и тысячи людей, измученных нескончаемым противостоянием в Косово, когда он, молодой энергичный председатель Союза коммунистов Сербии, выступил на историческом Косовом поле 27 апреля 1987 года с призывом к сербам не покидать родной край: «Я хочу вам сказать, товарищи, что вы должны оставаться здесь. Это ваша земля, это ваши домашние очаги, ваши поля и сады, это ваша история. Вы не должны оставлять эту землю только потому, что жизнь здесь трудна и вы подвергаетесь унижениям. Сербы и черногорцы никогда не пасовали перед трудностями, никогда не отступали в часы сражений. Вы должны оставаться здесь во имя ваших предков и ваших потомков. Югославия не существует без Косово!»

Такие призывы налагают на государственных деятелей пожизненную ответственность. Но нет уже Югославии, ушел из жизни Слободан Милошевич, который дал и унес с собой сербскую надежду сохранить за собой косовский край…

Сербская история полна парадоксов и мифологем. 28 июня Видов дан – день разгрома сербской армии турками на Косовом поле – поистине мистическая дата в судьбе народа. В этот день в 1914 году прозвучал выстрел в Сараево, который стал предолгом к Первой мировой войне, 28 июня 2001 года вопреки решению Конституционного суда Сербии о невозможности выдачи Милошевича так называемому трибуналу, под давлением и при непосредственном участии премьер-министра Сербии Зорана Джинджича состоялась тайная операция по выдаче Милошевича в Гаагу – новый исторический виток поражений…

Незаконный суд, тайная переброска незаконно арестованного президента и после этого пятилетняя изнурительная борьба на каждом судебном разбирательстве с заведомо определенным исходом. Основная задача, которую ставил перед собой Милошевич в Гааге, – доказательство того, что война в бывшей Югославии была навязана из-за пределов страны и вызвана интересами крупных западных держав в регионе.

Неприятным сюрпризом для судей стал как профессионализм Милошевича, так и наличие у него серьезных аргументов, видео и архивных материалов, а также свидетелей. Реализовать задуманный сценарий становилось все труднее.

В последнее время Милошевич им его помощники неоднократно заявляли об ухудшении состояния здоровья и необходимости срочного лечения. Москва была бы предпочтительна для всех, и здесь Милошевича ждали.

…Смерть сербского президента, вне зависимости от обстоятельств дела, полностью на совести гаагского судилища. Образцово-показательное предприятие по имени «международный трибунал» явилось взору человечества как образец, повторять который недопустимо. О каком правосудии может идти речь, если не гарантируется даже жизнь подследственного.

«Слобо» – так звал его народ, народ который ему верил. Он ушел из жизни неосужденным, не признающим законность своих обвинителей, ушел из жизни, но не из истории…

Елена Бондарева

Погиб несломленным

В тюрьме Гаагского трибунала скончался почетный председатель Социалистической партии Югославии (преемница Союза коммунистов Югославии, убежденный коммунист и славный борец за независимость и суверенитет Югославии Слободан Милошевич.

Эта смерть на совести тех, кто вопреки законам Сербии выдал его Гаагскому трибуналу, и на совести тех, кто пять лет держал тяжело больного человека в тюрьме, не предъявляя обвинения.
Слободан Милошевич не только истинный патриот своей Родины, талантливый политик, несгибаемо мужественный человек, но и прекрасный юрист.

Высосанные из пальца обвинения в его адрес разбивались о его убедительные контраргументы.

Да и в чем было обвинять?

Напугавшие всю Европу фотографии концлагеря, якобы созданного по распоряжению Милошевича, оказались на поверку фальшивкой. Это вынуждена была признать и прокурорша Карла дель Понте. В том, что албанцы вынуждены были покидать Косово? Так ведь наибольшее число беженцев приходится на то время, когда Косово бомбили войска НАТО, но «бравых» генералов этого альянса не судили и не судят.
В геноциде? А бомбардировки Белграда теми же вояками – это не геноцид? А практически полное изгнание сербов из Косово на сегодняшний день – это что?

Заказное обвинение рассыпалось на глазах. «Неудобного» обвиняемого надо было убрать. И убрали… Нет, его не пытали в общепринятом смысле слова. Его просто не лечили надлежащим образом и не позволили лечиться, о чем он просил. Свое возвращение гарантировал, гарантировало это и Российское правительство. Однако здоровый Милошевич трибуналу не был нужен.

И вот его нет. Как нет трех его соратников – борцов против унижения сербского народа, — погибших в этой же тюрьме при весьма странных обстоятельствах. Им тоже не был предъявлен приговор. И после этого верить в объективность Гаагского трибунала?! Нет и не будет прощения палачам!

В памяти коммунистов, в памяти сербского народа Слободан Милошевич останется навсегда.

Мы – славяне! Мы – побратимы! Мы, живые и мертвые, непобедимы!

Т.Кожевникова

Газета «Астраханская правда» №10 (579), 15 марта 2006 г.

Гаагский узник

Для одних он — герой, защитник сербского народа, для других — диктатор, «коммунофашист», как в конце девяностых окрестила его американская пресса.

Те, кто лично знал Слободана Милошевича, отмечают цельность его натуры, целеустремленность, внешнюю сдержанность и даже холодность. «Новая на Дону» решила выяснить, каким Милошевич запомнился атаману Международного союза общественных объединений «Всевеликое войско Донское» Николаю Козицыну. Николай Иванович — один из немногих жителей Ростовской области, кто общался со Слободаном Милошевичем лично. Причем произошло это в разгар натовских бомбардировок Белграда весной 1999 года.

— Приоткройте тайну: как вам удалось попасть в Белград? Ведь в то время допуск туда иностранцев был ограничен.

— Я приехал в Белград в составе делегации общественных организаций России. В ней были представители Советов ветеранов воздушно-десантных войск, авиации… Был всемирно известный скульптор Вячеслав Михайлович Клыков. Всего около пятнадцати человек. Цель одна — понять, какую помощь мы могли оказать братскому сербскому народу.

— Каким увидели город?

— Был март. Природа оживала, радовала глаз… И вот на этом фоне американская авиация наводила в Сербии свой «порядок». Разбомбила белградский роддом, в котором находились около 180 женщин, телецентр, многие здания, относящиеся к министерству обороны республики. Но больше всего меня поразили даже не развалины, а надпись на стене одного из домов: «Русские, не бойтесь! Мы с вами». Прочитал ее, и мне стало стыдно. Большая Россия фактически бросила маленькую Сербию на произвол судьбы.

— Почему же «бросила»? Ведь вы как раз и приехали выяснить, какую помощь Россия могла оказать Сербии?

— Я говорю о другой помощи, военно-технической. Сербы у нас просили хотя бы парочку комплексов противовоздушной обороны С300. Будь они в Сербии — натовская авиация не смогла бы господствовать в небе. Точнее, вообще бы перестала залетать в воздушное пространство этой страны.

— У России нет общей границы с Сербией. Морские порты были блокированы американскими военными кораблями. Воздушное пространство закрыто силами ПВО НАТО. Каким же образом Россия могла доставить комплексы С300 в Сербию?

— У нас говорят: было бы желание, а возможности найдутся. Это не только мое мнение. Я разговаривал с компетентными людьми, которые утверждали, что доставить средства ПВО в Белград было можно.

— Не буду с вами спорить. А где вы встретились со Слободаном Милошевичем? Каким он вам запомнился?

— Встреча состоялась в загородной резиденции президента и длилась больше двух часов. Слободан Милошевич мне показался очень степенным, выдержанным, обходительным человеком. Он так тепло говорил о Сербии и ее гражданах, как будто вел речь о своей семье. Думаю, он действительно считал сербский народ своей семьей. И народ это чувствовал.

— А что Милошевич говорил о России?

— Он был расстроен и сказал, что братские народы так не поступают.

— Николай Иванович, вы верите в официальную версию причин смерти Милошевича, которую распространили представители Гаагского трибунала?

— Нет, не верю. Судьи Гаагского трибунала, как ни старались, не смогли сделать из Милошевича военного преступника. И он стал им мешать.

Смерть бывшего президента Югославии — большая потеря для сербского народа. Не так много в нашем православном мире людей, которые могут с достоинством представить ту или иную нацию. Одним из них был Слободан Милошевич. Для меня он навсегда останется патриотом Сербии, политиком, думающим не о приватизации богатств страны, а о народе.

Александр АГАФОНОВ

 

Комментарии запрещены.


Управление
Сообщения на форуме
1917-2017
1917-2017
МОНЕТКА
Панславизм
Счетчик
Рейтинг@Mail.ru